Текущее время: 06 дек 2019, 14:36


Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 9 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Что такое боги, и как с ними быть
Новое сообщениеДобавлено: 30 окт 2018, 03:00 
Модератор
Модератор
 
Аватара пользователя


Зарегистрирован: 03 май 2017, 17:53
Сообщений: 8200
Медали: 18
Cпасибо сказано: 404
Спасибо получено:
9592 раз в 5823 сообщениях
Магическое направление:: Астрология, Рунология
Очков репутации: 21883

Добавить очки репутации
1. Дебри языческой теологии

Одна моя знакомая язычница рассказала такую историю: она начала встречаться с парнем, который производил впечатление умного, серьезного и прогрессивного человека. Человека, не погрязшего в предрассудках консервативных массовых религий; человека, который, казалось бы, мог разделить ее взгляды или, по крайней мере, не заклеймить ее как сатанистку. И вот у них зашла речь о религии, и моя знакомая сообщила своему парню, что она — язычница. Тот кое-что слышал и даже немного читал о том, что представляет собой эта вера. И, тем не менее, в ответ он воскликнул: «Ну и ну! А мне казалось, что ты такая умная и серьезная!»

Для него язычество было отнюдь не тем кощунственным бесовским культом, каким оно мнится людям, не столь осведомленным о сути этой религии. Для него оно было всего лишь примитивной, наивной и неуклюжей практикой, не заслуживающей серьезного внимания, — некой утешительной смесью неосознанных детских суеверий с бессмысленным экстазом фанатов на рок-концерте. Иными словами, язычество казалось ему даже не столько «верой», сколько субкультурой, ориентированной скорее на социальную деятельность в рамках своей страты, чем на реальное служение богам. И признать эту субкультуру полноценной религией для зрелого и вдумчивого человека, настроенного на решение важных духовных вопросов, он, разумеется, не мог.

Именно с такой точкой зрения на мою веру я все чаще и чаще сталкиваюсь в межрелигиозных кругах, и у большинства современных язычников, с которыми я обсуждал вышеописанную проблему, не находится ответа на вопрос, как с этим быть. Те немногие, кто предлагает хоть какие-то решения, склоняются к тому, чтобы для начала сделать нашу субкультуру более приемлемой для других религиозных субкультур, но лично мне подобный подход представляется ошибочным. Одна из основных причин, по которым нашу религию не принимают всерьез, собственно и состоит в нашей зацикленности на неоязыческой субкультуре (или группе субкультур), в сферу которой, как ни печально, попадают даже наиважнейшие вопросы этики, политики и жизненных ценностей. Поэтому прежде всего нам следовало бы задаться другими непростыми вопросами, касающимися нашей религии как таковой. Даже полемизировать о ней (а я понимаю, что полемика неизбежна) — и то лучше, чем игнорировать проблему вовсе. Если мы не можем объяснить глубинную суть нашей религии (или, возможно, лучше сказать «религий», потому что между нашими общинами немало различий и разногласий) людям посторонним, это значит, что мы и сами не понимаем ее до конца.

Я отдаю себе отчет, что теология неоязыческого политеизма мало кому интересна, включая и самих язычников. Неоязычество родилось на почве нескольких мистериальных традиций, придерживавшихся достаточно емкого и ясного теологического мировоззрения, но со временем в его ряды влилось множество беженцев от массовых религий. Многие из них, по восторженному выражению кого-то из таких «эмигрантов», фактически, искали «религию для людей, которые не верят в религию»! Некоторые вообще не верили в богов и духов, да и ни во что, кроме самих себя, но в неоязычестве обнаружилось нечто такое, что их привлекло, — например, прогрессивная этика, отсутствие сексизма и гомофобии, культура положительного отношения к сексу и к женщинам, акцент на уважении к Природе, сопутствующие магические традиции, возможность создания неиерархических групп, да или хоть бы эстетика в духе «Властелина колец».

Казалось бы, таким анархистам от теологии следовало податься не в язычество, а в буддизм, но в буддизме есть свои сложности: акцент не на сакрализации, а на преодолении природного мира, многочасовые однообразные упражнения и вековые наслоения азиатского культурного наследия, которое формально не является частью буддийской системы, но приклеилось к ней намертво. Неоязычество же было свободно от подобных проблем и представлялось идеальной религией, удобной во всех отношениях… если только не задумываться о том, что, по идее, не худо бы и в самом деле верить во все эти древние языческие мифы со всеми их персонажами. Но большинство беженцев даже не забивали себе этим голову. Мифы можно было запросто перетолковать как притчи о глубинных процессах в человеческой психике, а богов представить как внутренние архетипы. Ритуалы можно было исполнять чисто механически, не отказываясь от них лишь потому, что они приятны «коллективному бессознательному», и ни на миг не задумываясь, что подобный подход может восприниматься как кощунство. Мы полагали, что наша религия — это практика, а не вера, и многих язычников такое отношение вполне устраивало.

Другие неоязычники тяготели к пантеизму, панентеизму и синкретизму. Все боги, полагали они, — это лишь различные ипостаси Единой Божественной Энергии, лишенной каких бы то ни было отличительных черт, кроме одной — божественности. Эту Энергию уподобляли бриллианту о множестве граней: в каждый данный момент видна лишь та его сторона, которой он повернут к свету, но все эти стороны — части одной и той же «сверхсущности». (Представления такого рода можно почерпнуть из самых разных источников, но самый прямой из множества путей, которыми пантеизм пришел в современное неоязычество, пролегал, по-видимому, через учения трансцендентализма и спиритуализма, а те, в свою очередь, черпали вдохновение в индуистской философии веданты, которая с древних времен проповедовала сущностное единство политеистического пантеона.) На этом основании многие стремились выявить функциональные соответствия между различными божествами, распределить их по категориям, а затем свести каждую категорию к какому-нибудь одному божеству, носящему множество имен. Можно было и не отказываться от многочисленных имен, но все они использовались как различные обращения к одной-единственной Богине или паре Богиня/Бог. Благодаря этому отпадала нужда в соблюдении культурного контекста: если все богини любви — это одна и та же богиня любви, хотя и воспринимавшаяся в различных культурах по-разному, то не имеет значения, каким из множества имен вы ее назовете и будут ли ваши подношения, ритуалы или представления о ней созвучны изначальному культурному контексту. Большинство из тех язычников, которые, по сути дела, верили во все подряд, были пантеистами. Вопреки сложившемуся стереотипу, вплоть до недавнего времени настоящие политеисты встречались довольно редко.

Когда эти настоящие политеисты решались заявить о своей позиции, неязычники (а во многих случаях и язычники-архетиписты) зачастую насмехались над ними, обвиняя в приверженности архаическим взглядам и слишком буквальном понимании «всех этих сказок». Особенно забавно эти упреки выглядели в устах неязычников, следующих иудео-христианской традиции: древнюю мифологию Запада они называли «сказками», а библейские истории о Яхве и легенды о деяниях святых принимали за чистую монету. Так или иначе, всем (независимо от принадлежности к языческой популяции), кто не верил в богов как самостоятельные сущности со своими особыми задачами и своими особыми средствами общения с человеком, политеизм представлялся чем-то вроде детской веры в Санту или Зубную фею. За этим стояло убеждение, что взрослому человеку позволено восторгаться архетипами, обитающими у каждого из нас в душе, но воспринимать их как настоящих живых существ со своими особенностями — уже не комильфо.

При этом, по-видимому, никто не замечал, что подобные высказывания обесценивают картину мира и умственные способности наших далеких предков. В немецком языке для этого явления есть специальный термин — Urdummheit, «глупость древних», то представление о том, что люди, жившие в доисторические и даже в раннеисторические времена, были не в пример глупее современного человека и что среднестатистический IQ возрастал лишь по мере развития культуры. Такой подход тешит самолюбие и позволяет с легкостью сбросить со счетов весь многотысячелетний опыт политеистического мировоззрения, классифицировав его как примитивные суеверия наших недоразвитых предков — невежественных дикарей, готовых поверить во все, что им почудится, и дающих всему непонятному фантастические объяснения, чтобы только не чувствовать себя такими беспомощными в этом опасном и пугающем мире. Даже самые прогрессивные современные люди, относящиеся с искренним уважением к аборигенным народам, сохранившимся до наших дней, подчас невольно скатываются в Urdummheit, хотя сами могут яростно это отрицать. «Древние люди вовсе не были глупыми, — спешат заверить нас современные ученые, — ничего подобного! Просто они были… ну, в общем, невежественными. Если бы они обладали современными знаниями, им и в голову бы не приходили все эти дурацкие и наивные выдумки. Они бы верили в то же, во что верим мы», — заключают эти ученые, про себя добавляя: «…то есть, почти ни во что».

Разглядеть скрытое оскорбление в этой смягченной версии Urdummheit несколько сложнее, но оно там есть. Если рассуждать логически, то Urdummheit — неизбежное следствие любых атеистических и монотеистических воззрений. Либо мы признаём, что древние люди, тысячелетиями молившиеся, медитировавшие и поклонявшиеся предкам, воспринимали и брали в расчет некую неявную, но объективно существующую реальность, либо объявляем их недоумками, которым не хватало мозгов отличить воображаемый опыт от объективного, а бесполезный — от такого, который действительно помогал выжить… и прожить достаточно долго, чтобы, собственно, стать нашими предками. Эту же альтернативу можно экстраполировать и на современный этноцентрический подход к сохранившимся до наших дней коренным народам и их духовным практикам: либо эти люди не глупее нас и верования их основаны, по крайней мере, отчасти, на некой объективной реальности, — либо тот культурный стержень, вокруг которого вращается вся жизнь этих народов, не стоит выеденного яйца.

Изучая историю Urdummheit, я так и не смог решить для себя окончательно, что же стоит за этим явлением: обычная человеческая глупость пополам с эгоцентризмом или же сознательное стремление дискредитировать всю религиозную историю человечества до утверждения монотеизма и пришедшего ему на смену светского атеизма. Вероятно, хватает и того, и другого. Но, в любом случае, на пути к настоящему пониманию и уважительному принятию коренных народов (в том числе и тех, от которых все мы происходим) главным препятствием для многих становятся именно политеизм и анимизм.

Вернемся, однако, к проблеме неоязычества. Неоязычество исторически складывалось как религия новообращенных, религия людей, сменивших веру, — и даже, как ни парадоксально это звучит, религия людей, решивших отказаться от религии. Соответственно, этос его оказался не только весьма неоднородным, но и нарочито неопределенным. Многие новообращенные, которым до этого всю жизнь указывали, во что им можно верить, а во что нельзя, успели преисполниться такой неприязни к религиозным авторитетам и догмам, что большинство языческих групп останавливались на простейшем принципе: «Если для тебя это работает, так и делай», — и даже не задумывались о том, чтобы выработать какие-нибудь стандарты для будущей групповой практики. Никто никого не критиковал: всем казалось, что это было бы «нечестно» и «обидно»; да и потом духовный опыт — личное дело каждого, и кто дает нам право судить о нем со стороны? Так неоязычество в целом уподобилось невротику с патологическим страхом конфликта, который сразу начинает улыбаться до ушей и нести всякую успокоительную чушь, если ему покажется, что собеседник чем-то расстроен — пусть даже самую малость. Со своей стороны, некоторые реконструкторские группы и некоторые из сохранившихся мистериальных традиций ударились в другую крайность, противопоставив этой духовной всеядности убеждение в том, что подлинные религиозные истины сохранились лишь в немногочисленных письменных источниках, избежавших христианских чисток, а любые откровения, посещающие современных людей, не имеют ни малейшего смысла, потому что «на самом деле» боги давно умолкли.

Ни тот, ни другой подход не решает проблем развивающейся ныне современной политеистической теологии. Установки типа «избегай конфликтов» и «во что ты веришь, то и правда» превосходны для личной духовной практики, если вы намерены до конца своих дней практиковать в одиночку (оговорим, что путь одиночной практики ничем не хуже любых других, а для многих и вовсе наилучший), но истины (и я намеренно использую здесь это слово во множественном числе) всегда порождали конфликты. За боязнью выдвигать какие бы то ни было абсолютные догмы — или хотя бы догмы, значимые на настоящий момент в контексте конкретного вероучения и подтверждающиеся практикой, — стоит не что иное, как страх перед серьезными вопросами о том, что такое боги и как устроен мир. С другой стороны, в тех скудных письменных источниках, которые дошли до нас от древних времен, зияют огромные лакуны, мешающие в полной мере понять, как отвечали на эти вопросы наши предки (и зачастую, в духе все той же Urdummheit, побуждающие отделаться предположением, что люди древности довольствовались некой примитивной картиной мира, не задаваясь подобными вопросами вовсе). И если мы не начнем изучать и сопоставлять божественные откровения, посещающие многих и многих современных верующих, заполнить эти лакуны не удастся никогда. Те, кто утверждает, что боги перестали говорить с людьми и не способны понять обстоятельства жизни современного человека, обесценивают живой религиозный опыт тысяч верующих.

Итак, с чего же нам начать построение теологии, созвучной тому, как мы, политеисты, представляем устройство вселенной исходя из своего практического опыта? Для начала можно поискать некое общее пространство или область «золотой середины», в которой все мы смогли бы сохранять непредубежденность, не отвергая в принципе саму возможность перемен, — и, в то же время искать подтверждения нашим гипотезам как в древних, так и в современных источниках.

Кроме того, можно начать с обсуждения наших верований и опыта и научиться слушать собеседников даже тогда, когда мы с ними не согласны. Сама эта книга возникла благодаря тому, что я набрался отваги провести семинар по теологии политеизма не с той позиции, с которой ее обычно исследуют, — то есть не в духе исторического и социологического сопоставления различных политеистических религий, — а с точки зрения моих личных убеждений и верований. Началось все с малого: прихожане моей домашней языческой церкви стали поговаривать, что религиозное образование не должно ограничиваться одной только сравнительной мифологией. Кроме того, мы начали разрабатывать программу подготовки священнослужителей, а для этой программы требовалось изложить верования нашей церкви четко и ясно, чтобы в дальнейшем все служители могли руководствоваться этими принципами. Сначала подобные пожелания стали высказывать ученики жрецов, а затем и прочие члены общины; наконец, один из них предложил мне выступить с лекцией на эту тему на каком-то языческом фестивале. И вскоре после этого я начал разъезжать по городам и весям со своим семинаром по практической, прикладной теологии политеизма (который, кстати, назывался так же, как и эта книга, — «Боги и как с ними быть»), выступая перед совершенно незнакомыми людьми и даже не представляя себе, каким религиозным традициям они следуют.

После занятий слушатели подходили ко мне и говорили: «Ну вот, теперь все стало гораздо понятнее!» Особенно красноречивые изъявления благодарности доставались мне от людей, которым раньше казалось, что единственный способ практиковать политеизм — это просто отправлять обряды, не слишком задумываясь о том, что за всем этим стоит. На самом же деле они жаждали более осмысленных ответов, а не просто отговорок в духе «все это страшная тайна и даже не пытайтесь это понять — все равно не поймете». Стало очевидно, что потребность в серьезной теологической теории — или даже нескольких вариантах подобных теорий — действительно очень велика.

Поначалу мне было очень неуютно от одной только мысли о том, чтобы преподавать свою личную теологию другим людям. Это казалось непомерно самонадеянным: а что если я ошибаюсь? Что если язычники подумают, будто я пытаюсь корчить из себя эдакого папу римского от политеизма? И что если мои рассуждения породят какой-нибудь ужасный раскол и междоусобицу? Но со временем я стал получать много положительных отзывов (а некоторые слушатели даже утверждали, что одной своей лекцией я полностью преобразил их представления о богах и языческой религии) и в итоге склонился к мысли, что пользы от моих выступлений все же больше, чем потенциального вреда. В конце концов, неоязычество давно привыкло пробовать самые разные блюда со шведского стола религий и самостоятельно решать, какие из них стоит доесть, а какие ему не по вкусу; так почему бы не применить тот же подход и к моим скромным теориям?

Итак, официально заявляю: все, о чем пойдет речь в этой книге, почерпнуто из моего собственного опыта и личного опыта других политеистов, с которыми мне довелось обсуждать рассматриваемые здесь вопросы. Когда я буду говорить с позиции «дело обстоит так-то и так-то», пожалуйста, имейте в виду, что подобный способ изложения не отрицает за вами права на совершенно иную точку зрения. Это всего лишь мой личный взгляд на мир — который, впрочем, разделяют со мной и многие другие политеисты. И если вам нужно, чтобы я проговорил это недвусмысленно и четко, то вот, пожалуйста: я не жду и не предполагаю, что вы примете на веру какие-либо утверждения, изложенные в этой книге. Если мое личное мировоззрение и взгляды моих духовных соплеменников покажутся вам приемлемыми, пользуйтесь на здоровье! Если же нет, то постарайтесь услышать призыв, скрытый за всеми моими рассуждениями, — призыв познавать самих себя и искать свой собственный путь. Пожалуйста, не забывайте об этом даже тогда, когда дойдете до моих категорических заявлений в духе «дело обстоит так-то и так-то». Помните, что в каждом подобном случае я лишь делаю выводы из своего личного опыта и сужу исключительно со своей точки зрения. И если вам понадобится освежить это в памяти, не стесняйтесь возвращаться к этой странице столько раз, сколько вам будет угодно. Я, как и многие из нас, подобен тому слепцу, что попытался описать слона, ощупав один только хобот… но надо понимать, что все мы в известной мере слепы и никогда не составим целостную картину, если не будем подходить к эту исполинскому незримому слону нашей религии со всех сторон и тщательно сопоставлять все свои разнообразные впечатления.


Cпасибо сказано
Вернуться к началу
 Профиль  
За это сообщение пользователю Ragnar Lodbrok "Спасибо" сказали:
АМАЛИЯ, Darinelle, Inoy, О.Рас, Кроличья лапка
 Заголовок сообщения: Re: Что такое боги, и как с ними быть
Новое сообщениеДобавлено: 01 ноя 2018, 22:56 
Модератор
Модератор
 
Аватара пользователя


Зарегистрирован: 03 май 2017, 17:53
Сообщений: 8200
Медали: 18
Cпасибо сказано: 404
Спасибо получено:
9592 раз в 5823 сообщениях
Магическое направление:: Астрология, Рунология
Очков репутации: 21883

Добавить очки репутации
2. Политеизм и его 'братья': определение веры

Что значит быть политеистом? Ответ на этот вопрос во многом зависит от культурной принадлежности: даже представители коренных народов, живущих по разные стороны океана, ответят по-разному, не говоря уже о тех политеистах, которые не имеют отношения к аборигенным племенам и не причастны к непрерывной традиции, идущей от далеких предков. Однако выслушать чужую точку зрения всегда полезно, даже если вы с ней не согласны: проанализировав причины этого несогласия, можно узнать кое-что новое и неожиданное о своих собственных убеждениях. Кроме того, политеизм — это лишь часть широкого спектра возможностей, и важно понимать, что представляет собой этот спектр в целом. Начнем с определений. Если все эти термины вам уже знакомы, просто пропустите несколько страниц и читайте дальше.

* Атеизм: вера в то, что никакой самосознающей силы, управляющей мирозданием или влияющей на него каким-то доступным пониманию образом, не существует. Некоторые из тех, кто разделяет это убеждение, предпочитают называть себя агностиками, а не атеистами, обычно подразумевая под этим, что на данный момент остаются неверующими, но не отрицают возможности, что в будущем появятся какие-нибудь «неопровержимые доказательства», и тогда они уверуют. Язычнику следует относиться к атеистам терпимо, потому что один из принципов нашей системы верований гласит: наши боги не нуждаются в защите. Если боги захотят, чтобы какой-нибудь определенный человек увидел и услышал их, они устроят это сами. А если ничего подобного не происходит, то, быть может, человеку в этом конкретном воплощении просто не нужно идти путем веры, или, допустим, важно, чтобы он обрел веру самостоятельно и остаться неверующим для него лучше, чем принять религию, навязанную со стороны. Возможны и другие причины. Кроме того, есть еще один важный нюанс: требовать от человека, чтобы он поверил в какого бы то ни было бога, который никогда не говорил с ним лично, — это по меньшей мере невежливо. Наши боги не желают, чтобы людей привлекали к ним насильно, и не нуждаются в миссионерстве. Атеизм следует рассматривать как совершенно разумную реакцию на отсутствие личных контактов с Божественным и отсутствие внутренней потребности в таковых.

По процентной доле сознательных атеистов в своих рядах современное неоязычество далеко опережает все известные религии, кроме буддизма. Причины, по которым многие приходят в нашу религию, весьма и весьма далеки от религиозных. Одни неоязычники ищут такую веру, которая будет поддерживать ценности, не признанные другими религиями, — например, индивидуализм, или борьбу за охрану окружающей среды, или экологически безопасный образ жизни, или равные права для всех людей, или феминизм, или сексуальную свободу. Другие стремятся воссоздать традиции своих предков, третьих интересует историческая реконструкция в целом, четвертых привлекает декоративная и театральная сторона различных обрядов и ритуалов. Иные приходят в неоязычество через магическую практику в рамках языческих и неязыческих мистериальных традиций, причем многие из этой категории «клюют» на чисто внешнюю атрибутику и церемониал. Некоторых попросту вербуют супруги или партнеры. Некоторые столкнулись с паранормальным опытом и ищут стороннего подтверждения его значимости. Некоторых неоязычество привлекает лишь как «субкультура» со своими особыми ценностями и модными веяниями, но не как религия. Некоторые пытаются бунтовать против массовых религий и находят неоязычество достаточно эпатирующим, чтобы родители пришли в ужас. Наконец, кое у кого язычество как практика находит в душе достаточно сильный отклик, но при этом они не чувствуют себя обязанными верить во все те силы и сущности, которых призывают в ритуалах. Так или иначе, каковы бы ни были причины, на любом сколько-нибудь многолюдном собрании язычников, ритуале или семинаре доля людей, не уверенных в объективном существовании тех богов, которым поклоняются остальные, будет довольно значительной.

Те, кто задает тон в мире современного язычества, реагируют на эту ситуацию по-разному. Одни тщательно избегают любых выражений, за которыми можно усмотреть принуждение читателей или слушателей к вере в богов, — тем паче что религиозная агитация в большинстве современных языческих групп считается крайне бестактной и все, что хоть мало-мальски на нее смахивает, вызывает всеобщее осуждение. Другие отказываются идти на уступки и не стесняются заявлять о своей вере в богов и духов: поступать иначе, с их точки зрения, — все равно что служить христианскую литургию, отрицая существование Иисуса и Яхве.

* Монотеизм: вера в то, что существует лишь одно-единственное божество. Никаких других богов не существует, а все прочие духи — либо мелкие сущности, не дотягивающие до божественного статуса, либо некие иллюзорные явления. Это определение монотеизма отличается от изначального, о чем свидетельствует хотя бы тот факт, что Библия осуждает поклонение другим богам, кроме Яхве, причем в таких выражениях, из которых явствует, что для авторов текста эти другие боги существовали в действительности. В изначальном определении монотеизм был ближе к генотеизму — более современному понятию, которое мы рассмотрим следующим пунктом. Монотеисты не могут прийти к согласию даже по вопросу о богах других монотеистических традиций: одни считают что все монотеисты поклоняются одному и тому же богу, хотя и по-разному, другие — что единый бог признает только одну форму поклонения (разумеется, ту, которой придерживаются они сами), а все прочие монотеисты служат «ложным богам». Современный монотеизм по самой своей природе конфликтует с политеизмом, поскольку утверждает, что реален только его единый бог, а всех остальных богов, которых почитаем мы, в действительности не существует. У каждого человека есть свои субъективные причины верить именно в то, во что он верит, но монотеиста, не испытывающего перед политеизмом острого ужаса, иногда удается осторожно подвести к более разумной (по нашему мнению) практике генотеизма.

* Генотеизм: вера в то, что богов может быть много, но сам верующий призван взаимодействовать только с одним из них. Как сказал мой знакомый либеральный христианин, «я знаю, что богов на свете много и выбор огромен; я не сомневаюсь, что все они по-своему велики и достойны, но меня призвал Плотник, и он предпочитает, чтобы я полностью сосредоточился на нем одном». Здравомыслящий генотеист не стремится принизить других богов, чтобы оправдать свою сосредоточенность на одном божестве. Более того, разумный и искренне верующий генотеист способен узнать в любви других людей к своим богам чувство, хорошо знакомое ему самому. Он чувствует себя уверенно на собственном пути и, в то же время, уважает пути других верующих.

Генотеизм может развиваться и на почве политеизма. В некоторых политеистических религиозных традициях (например, в некоторых направлениях индуизма) верующие нередко посвящают себя какому-либо одному божеству из пантеона и обращаются во всех случаях только к нему. При этом человек не теряет почтения к другим богам. Он по-прежнему считает других богов достойными поклонения и может участвовать в посвященных им коллективных обрядах (например, на праздниках в честь этих божеств), но сам по себе не стремится ни к кому, кроме единственного избранного бога. В подобных случаях человек начинает воспринимать это избранное божество не столько как «покровителя того-то и того-то», сколько как «покровителя всего на свете, слегка окрашенного склонностью к тому-то и тому-то». Во всех областях своей жизни — в делах, связанных со здоровьем и деньгами, с любовью и плодородием, с войной и удачей, — он ожидает советов и помощи только от избранного божества, вместо того чтобы обращаться к различным богам, выполняющим разные функции. И поскольку такой подход, по-видимому, себя оправдывает, можно предположить, что человек, посвятивший себя одному божеству настолько полно, постигает некие его скрытые стороны и свойства, не бросающиеся в глаза менее усердным служителям. (Не исключено также, что многие генотеисты выходят на более «высокую» и, следовательно, более универсальную октаву своего избранного божества, более безличную, но не столь узко специализированную. Об октавах божеств мы поговорим подробнее в одной из следующих глав.)



Я пришел к генотеизму от политеистического мировоззрения. Я годами поклонялся самым разнообразным божествам, но в один прекрасный день мои отношения с одним из этих богов, Фрейром, углубились и приняли такую форму, которую мне как политеисту на тот момент понять было нелегко. Раньше Фрейр виделся мне лишь одним из множества богов, каждый из которых обладал своими особыми свойствами. И вдруг я осознал, что Фрейр стал для просто Богом, Богом вообще. Богом всего Мира, Богом всей Жизни, Богом Тела, Богом Солнца, Богом Дождя, Богом Деревьев… Богом всего на свете. Я знаю, что многие из тех ролей, которые я приписываю Фрейру, «на самом деле» принадлежат другим богам, но это знание — чисто рассудочное. Я не чувствую Тора в дожде, Сунну — в солнце или Лаувейю — в деревьях. Во всем этом я чувствую только Фрейра — как и во всем остальном.

Ну, или почти во всем. Да, мой Бог — Фрейр, но я не считаю его «Единым Богом» в том смысле, какой вкладывают в это выражение монотеисты или пантеисты. Он по-прежнему обладает для меня особыми чертами личности и особыми атрибутами, у него остаются свои особые предпочтения, и наряду с явлениями, в которых он есть, существуют и явления, в которых его нет.

Это значит, что на свете существуют некоторые предметы и силы, которые я связываю с другими богами, но все эти вещи, за несколькими считанными исключениями, не имеют для меня духовной ценности или глубины. Других богов я воспринимаю так же, как и любой политеист, но не стремлюсь иметь с ними дело. Моего Бога среди них нет.

— Джошуа Тенпенни, американский язычник


Изредка можно воззвать и к другому божеству, если требуется чисто практическая помощь в делах, непосредственно попадающих в его сферу влияния (так, например, лавочник-генотеист, служащий Шиве, может попросить Лакшми, чтобы та привела к нему побольше покупателей, а служительница Артемиды может обратиться к той же богине с просьбой помочь ее подруге найти подходящего мужа). Но все духовные потребности общего рода, ради которых люди, собственно, и встают на путь поклонения богам, полностью удовлетворяет избранное божество-покровитель.

Метафорически можно представить это так: допустим, вам ежедневно требуется три-четыре совета. Вы можете обращаться к трем-четырем различным специалистам, а можете просто всякий раз звонить родителям и спрашивать совета у них. Пусть они и не специалисты, но они — ваши родители. Вы знаете, что они внимательно выслушают вас, примут ваши проблемы близко к сердцу и сделают для вас все возможное, потому что вы им не чужой. (Если у вас плохие отношения с родителями, можете подставить на это место «лучшего друга», «мужа» или «жену»). Если они не будут знать ответа на ваш вопрос, то могут даже сами обзвонить своих знакомых и выяснить то, что вас интересует, — тогда как специалист едва ли станет делать что-то подобное для клиента без дополнительной платы. Но все-таки изредка придется обращаться и к специалистам — если обнаружится, например, что мама и папа ничего не смыслят в ловле рыбы нахлыстом.

Вот примерно так и выглядят отношения с богами для генотеистов политеистического толка. Мы воздаем почести другим богам в групповых обрядах и от случая к случаю обращаемся к ним как к «специалистам», но наше избранное божество избрано не без причины. Каждый из нас связан со своим божеством-покровителем особыми узами близости и родства, и оно для нас всегда остается на первом месте.

— Э.Дж., американский язычник


* Пантеизм: вера в то, что божественных форм и образов может быть множество, но все они суть части единого великого Бога. Некоторые пантеисты рассматривают как частицы этого Бога всех живых существ вообще, утверждая, что каждый из нас причастен Ему не в меньшей мере, чем любая божественная форма, и что любое антропоморфное божество, наделенное личностными качествами, — всего лишь одна из бесчисленных масок этой универсальной Божественной Силы. Один человек выразил это убеждение так: «Божественная сила — как драгоценный камень со множеством граней. В каждый данный момент видна лишь та ее грань, которой она повернута к свету, но все эти грани — части единого целого, неразрывно связанные между собой. Они только кажутся отдельными. А по-настоящему реально и по-настоящему важно только целое». Впрочем, иногда пантеисты признают, что некоторые люди могут добиваться более удовлетворительных с эмоциональной точки зрения (и более эффективных — с точки зрения практической) результатов, обращаясь с этими масками Единой Высшей Сущности так, «как если бы» те были совершенно самостоятельными божествами.

Пантеизм может до некоторой степени сосуществовать с политеизмом в рамках одной картины мира, но перестает себя оправдывать, как только возникает необходимость обращаться с богами и духами как с полноценными индивидами, преследующими свои особые (нечеловеческие) цели. Он удобен для тех, кто не поддерживает с богами близких отношений или воспринимает богов и духов как некие абстракции, но начинает создавать проблемы в тех редких случаях, когда к пантеисту решает обратиться какой-нибудь совершенно конкретный бог. Я сказал «редких», потому что боги, как показывает мой опыт, не считают пантеизм чем-то оскорбительным. Они, насколько я понимаю, придерживаются позиции «каждому — свое», и если кто-то полагает, что богов как отдельных личностей не существует, то они обычно и не пытаются установить с ним настолько близкие отношения, чтобы он в этом разубедился. Впрочем, среди «жестких» политеистов бытует мнение, что боги и духи обижаются, когда их смешивают или отождествляют с другими богами, и что ни один бог не проявится в полной мере для того, кто не верит в него всей душой как в самостоятельную сущность и не обращается к нему соответственно. Для пояснения этой позиции нередко используют такую метафору: «Представь, что я должен тебе десять баксов. Ты приходишь стребовать долг, а я тебе говорю: все человечество — одно целое, так что отдам-ка я лучше эти десять баксов Бобу. Ну и как тебе это понравится?»

Из последующих глав, где речь пойдет о различных октавах божеств, станет понятно, что богов можно воспринимать по-разному: как в совершенно самостоятельных и человекоподобных ипостасях, так и в гораздо более неопределенных и менее антропоморфных. И где-то на вершине этой лестницы октав политеизм сливается воедино с пантеизмом. Зачастую такой подход называют «мягким политеизмом» — в противоположность «жесткому», последователи которого работают с богами только как с отдельными индивидами. Некоторые «жесткие» политеисты протестуют даже против квазипантеистического объединения частных, специализированных ипостасей божеств (таких, например, как Афродита Генетрикс и Афродита Порна или скандинавский Один и германский Водан): они полагают, что каждая божественная форма — совершенно отдельная сущность, заслуживающая того, чтобы с ней обращались как с полноценной самостоятельной личностью. Можно быть «мягким» политеистом в теории, на уровне мировоззрения, но «жестким» — на практике, потому что иногда именно такой подход оказывается наиболее эффективным. Например, некоторые мои знакомые язычники-генотеисты придерживаются «жестких» политеистических установок в групповых ритуалах, посвященных различным богам, но при этом чувствуют, что их божество-покровитель желает, чтобы они воспринимали Его или Ее в более пантеистическом ключе — как универсальную связь со Всем Сущим. При этом избранный бог или богиня не утверждает, что политеистическое мировоззрение неверно в принципе, — просто данному человеку в данный период времени нужно смотреть на вещи иначе.

* Пантентеизм: разновидность пантеизма, предполагающая веру в то, что все сущее — часть Бога, который, однако, присутствует не только в мире, но и вне его, как сторонняя сила, и не сводится к сумме божественности, заключенной во всем сущем. Как выразил эту мысль один священник, «Бог — океан, а мы — лишь рыбы в этом океане. Бог гораздо больше, чем сумма божественности всех рыб». Это еще одна альтернатива монотеизму, к которой могут обращаться некоторые последователи традиционных монотеистических религий. При этом панентеист — в зависимости от своих общих религиозных убеждений — может рассматривать отдельных богов политеизма либо как различные грани этого «внешнего» Бога, либо как некие чисто иллюзорные явления.

* Анимизм: вера в то, что собственным духом/душой наделены не только все живые существа, но и все объекты природного мира и даже некоторые рукотворные вещи. Анимизм может быть как политеистическим (все духи самостоятельны, и каждый обладает своей особой личностью), так и пантеистическим (все духи — лишь частицы универсальной энергии, окрашенные в различные тона). Анимистического мировоззрения придерживаются очень и очень многие (хотя и не все) политеисты, особенно те, которые следуют достаточно древним коренным традициям и/или работают не только с богами, но и с разнообразными младшими духами.

* Архетипизм: разновидность атеизма, интерпретирующая божественные архетипы либо как психологически значимые внутренние структуры, полезные для духовного самосовершенствования, либо как различные оттенки универсальной энергии, с которой можно работать в целях накопления личной силы. Некоторые архетиписты (например, многие психологи-юнгианцы) могут признавать за богами и духами лишь «бытование» в субъективном мире, а не объективное бытие. Многие из тех, кто рассматривает богов как «энергетические конструкты», утверждают, что последние создаются искусственным путем за счет человеческой веры и исчезают, как только люди перестают в них верить. Кое-кто из архетипистов, не признающих объективного бытия богов и духов, тем не менее, полагает, что многим людям полезно «делать вид, как будто боги существуют», потому что их «внутренний ребенок» или бессознательное по-прежнему верит в чудеса и всяких «вымышленных» существ, а потому выдает ценный эмоциональный отклик на ритуалы. Чаще всего архетипизм встречается на стыке неоязычества с популярной психологией и духовными учениями в стиле «нью-эйдж», хотя приверженцы последних нередко тяготеют и к пантеизму. Один политеист сказал, что общаться со священным архетипом божества — это все равно что «стоять в его тени», и с политеистической точки зрения это не лишено смысла. Правда, стоять в тени божества — это совсем не то, что прикасаться к божеству по-настоящему… но для некоторых людей именно такая степень близости наиболее комфортна, и в этом нет ничего плохого.

Если архетипизм вторгается в политеизм напрямую, возникают серьезные проблемы: хлопот от него оказывается куда больше, чем от старого доброго атеизма. А виной всему, опять-таки, укоренившееся среди политеистов представление о чрезвычайной обидчивости богов. Не верить в бога только потому, что вы никогда не сталкивались с ним лично, — это одно дело, и это вполне понятно и объяснимо. Но утверждать, что вы лично встречались с божеством, которому поклоняются другие люди, и что на самом деле оно — всего лишь некое орудие или энергетическая форма, искусственно созданная людьми ради определенных целей, — это уже совсем другая история. С точки зрения «жесткого» политеиста, сторонники такого подхода недалеко ушли от социопатов: реальные, родные и любимые Личности в их понимании сводятся всего лишь к объектам эксплуатации.

Здесь я позволю себе еще раз предостеречь политеистов от чересчур эмоционального подхода к проблеме и напомнить им, что наши реальные, родные и любимые боги не нуждаются в защите. Во-первых, они все-таки боги со всеми вытекающими из этого последствиями, так что эксплуатировать их подобным образом человеку не по зубам. Во-вторых, наши боги хоть и не всеведущи, но все же далеко превосходят нас возрастом, мудростью и опытом. Они прекрасно понимают, что человек, не признающий их существования, наверняка не стремится оскорбить их сознательно. В-третьих, по моему личному опыту, нашим богам обычно и дела нет до архетипистов и до того, что творится у них в голове. Напомню, опять-таки: если бы боги захотели их переубедить, они нашли бы способ.

Однажды группа архетипистов арендовала поле на моей ферме для своего ритуала. Они держались вежливо и не сорили, так что я пустил их без особых опасений. Все из той же вежливости они пригласили меня поучаствовать и дали мне текст ритуала. Читая этот глубоко архетипистский текст, пестрящий приказами богам исполнить то-то и то-то и грубыми отождествлениями совершенно не схожих между собой божеств из самых разных культурных традиций, я засомневался, стоит ли мне участвовать. И тотчас же от моей божественной покровительницы пришел ответ: «Нет». Я удивился и спросил, считает ли Она этот ритуал оскорбительным для Себя или для других богов. «Нет, — ответила Она. — Они просто ничего не понимают, так что пусть их. Но ты-то понимаешь. И из твоих уст эти слова прозвучали бы оскорблением».


Некоторые языческие теологи и социологи подразделяют «традиции» (или то, что приверженцы других религий назвали бы «сектами» или «деноминациями») неоязычества на пять основных категорий: традиционная британская Викка, современная Викка, традиции, производные от викканских, реконструкторские школы и традиции, производные от реконструкторских. Из всех перечисленных направлений к политеизму более всего склонны реконструкторы — группы, стремящиеся воссоздать древние политеистические религии отдельных культур (например, Асатру и скандинавские реконструкторы работают на базе скандинаво-германской культуры, «Religio Romana» воссоздает дохристианскую религию Древнего Рима, «Эллинион» — религию Древней Греции, «Кемет» — древнеегипетские традиции). Традиции, производные от реконструкторских, действуют в более широком диапазоне — от крайнего политеизма до некоей неопределенной смеси политеизма с пантеизмом, — но при этом, как правило, не ограничиваются какой-либо одной культурой или пантеоном.

Маргариан Бриджер и Стивен Хергест в своей статье «Языческий деизм: три точки зрения»[1] представляют (впрочем, исключительно в рамках викканской парадигмы) политеизм, пантеизм и архетипизм как три вершины треугольника, располагая между каждыми двумя из этих вершин целый спектр «гибридных» верований. Согласно такой классификации, некоторые язычники попадают в промежуток между политеизмом и пантеизмом (иногда воспринимая богов как отдельные сущности, а иногда — нет, в зависимости от обстоятельств и в различной степени), а некоторые — между пантеизмом и архетипизмом (полагая, что боги порождены нашим сознанием, но допуская, что за этими мыслеформами иногда может стоять некая божественная сила). Архетипизм и политеизм разделены более широкой дистанцией, и представить себе нечто среднее между двумя этими позициями — «максимально атеистической» и «максимально теистической» — гораздо труднее. Бриджер и Хергест останавливаются на гипотезе о том, что в этот промежуток попадают люди, которые ухитрились установить тесные и глубоко личные отношения с божественными мыслеформами, не веря в их реальность. У комментаторов этой классификации встречается предположение, что отрезок между архетипизмом и политеизмом занимают люди, верящие в богов, но при этом убежденные, что «сущность», с которой они взаимодействуют в своей духовной практике, — это лишь искусственное порождение человеческого сознания, условно связанное с соответствующим божеством, а не манифестация этого божества как такового.

В среде неоязычников время от времени возникают конфликты и споры по поводу той или иной из вышеперечисленных разновидностей веры. Отчасти это связано с попытками отстоять общепринятую ныне среди язычников (хотя и выраженную в разных группах в различной степени) позицию религиозной терпимости, но отчасти — еще и с тем, что языческая теология и компаративистика в контексте нашей религии еще не вышли из пеленок, не привлекли сколько-нибудь серьезного внимания сторонних исследователей и не удостоились сравнительного анализа в работах солидных межконфессиональных теологов. Но первые признаки взросления нашей религии уже налицо, и со временем, по мере численного роста неоязычников и появления более глубоких исследований и дискуссий, эта ситуация неизбежно изменится. Признаться честно, я жду этого с нетерпением. Из всей этой семейки верований именно политеизм — самый сложный объект для серьезного теологического анализа, но это не значит, что его нельзя исследовать основательно, красиво и со всей любовью и уважением, которых он заслуживает.


Примечание

[1] Pagan Deism: Three Views. Bridger and Hergest, The Pomegranate: The International Journal of Pagan Studies, Volume #1, February, 1997, pp. 37—42.


Cпасибо сказано
Вернуться к началу
 Профиль  
За это сообщение пользователю Ragnar Lodbrok "Спасибо" сказали:
АМАЛИЯ, Inoy
 Заголовок сообщения: Re: Что такое боги, и как с ними быть
Новое сообщениеДобавлено: 02 ноя 2018, 20:43 
Модератор
Модератор
 
Аватара пользователя


Зарегистрирован: 03 май 2017, 17:53
Сообщений: 8200
Медали: 18
Cпасибо сказано: 404
Спасибо получено:
9592 раз в 5823 сообщениях
Магическое направление:: Астрология, Рунология
Очков репутации: 21883

Добавить очки репутации
3. О природе богов

На протяжении этой книги вам то и дело будет встречаться выражение «боги и духи». Предвижу, что оно может вызвать некоторое недоумение — хотя бы потому, что заставит задаться вопросом, что такое бог, что такое дух и где проходит граница между ними. Этот вопрос — из тех, на которые у меня нет внятного ответа, хотя обращаться к нему в этой книге я буду неоднократно. Что касается границы между богами и духами, то это не столько четкая черта, сколько размытая «серая зона», площадь которой, вдобавок, очень сильно зависит от субъективных представлений. Например, вудуисты называют своих лоа духами, а не богами, хотя те настолько могущественны, что многие неоязычники скорее отнесли бы их к последней категории. Но для вудуиста «Бог» — это безличная сущность, которая стоит надо всеми лоа и с людьми обычно не общается (по мнению некоторых исследователей, вера в этого «Бога» — результат интеграции вуду с католицизмом). И если эта сущность — Бог, то никакие другие силы и сущности в рамках этой традиции на равный ему божественный статус претендовать не могут. И наоборот, некоторые древние народы поклонялись как богам различным сущностям, далеко уступающим лоа по масштабам влияния, — например, богам определенных местностей, рек и так далее.

Когда люди рассказывают о своих контактах с богами, масштабы влияния последних нередко можно оценить по силе благоговения в голосе рассказчика. Божество воспринимается, образно говоря, как нечто такое, что неизмеримо больше нас, а духи попроще — как сущности одного с нами или даже меньшего размера. Но все же этот критерий слишком субъективен и зависит, среди прочего, от восприимчивости (и степени вовлеченности) самого человека, а также от того, насколько тесно связано с нашим миром само божество. Одних богов наш плотный, материальный, человеческий мир интересует больше, других — меньше; у одних эта заинтересованность носит личный характер, у других — более отвлеченный. Кроме того, многое зависит от силы индивидуальной связи данного конкретного божества с данным конкретным человеком.


Истоки

Откуда берутся боги? Одни из них рождаются от других богов, точно так же как мы — от своих родителей. Другие, по-видимому, возникают из самого вещества вселенной — вероятно, как некие сгустки Бытийности, постепенно обретающие более сложное самосознание. Третьи начинают как стихийные духи или иные не вполне божественные сущности, но со временем развивают некую более «высокую» ипостась; в отдельных редких случаях подобное может происходить и с душами людей после смерти. Разумеется, это не повод утверждать, что все боги — плоды эвгемеризации: теория, по которой всякое божество — это всего лишь человек, окутанный легендами и возведенный в ходе столетий в божественный статус, игнорирует (возможно, даже сознательно) традиционные и насчитывающие не одно тысячелетие описания Иных миров и предания о том, как люди попадали в эти Иные миры и возвращались обратно. И все же в некоторых случаях предки могут — не без помощи богов и, надо полагать, не без огромной духовной работы со своей стороны — включаться в пантеон божественных сущностей на правах младших его членов. Об этой возможности свидетельствуют многие мифы самых разных народов, так что сбрасывать ее со счетов было бы неразумно.

Один из примеров тому — Антиной, который, по словам его современных почитателей, стал самым младшим из божеств римского пантеона. Юноша Антиной («мудрый не по годам», как о нем говорили) был возлюбленным императора. Двадцати лет от роду он погиб, и убитый горем император провозгласил Антиноя богом и учредил его культ — вопреки традиции, допускавшей обожествление только для усопших императоров. Некоторое время культ Антиноя процветал и пользовался большой популярностью, пока христиане не искоренили его заодно со всеми прочими языческими верованиями и практиками. Но современные язычники возродили этот культ… и утверждают, что Антиной для них столь же божествен и реален, как и для древних его почитателей.

Иногда высказывают предположение о том, что какой-нибудь образ, созданный людьми (допустим, средствами литературы или кино) и ставший объектом массового поклонения, со временем превращается в самостоятельную сущность, а затем и в божество. По моему мнению, ничего теоретически невозможного в этом нет, но на такое превращение потребовалось бы очень много времени и очень много усилий огромного количества людей. Не исключено также, что созданную подобным способом роль может принять как одну из своих ипостасей какое-нибудь другое божество, древнее и давно забытое. Многие политеисты предполагают, что в случае, когда пантеист обращается к абстрактному, безымянному божеству, например, к «Богине Любви» вообще, на зов его отвечает не какая-то высшая недифференцированная сущность, а вполне конкретная богиня любви, одна из многих, а именно — та, которая в данный момент оказалась поблизости и решила откликнуться. При этом она попросту принимает на себя роль «Великой Богини Любви». Не так уж сложно пойти еще на шаг дальше и представить себе божество, захватывающее образ какого-нибудь популярного архетипа, которому люди начали поклоняться как богу

Впрочем, многое свидетельствует о том, что сущности в своем развитии не всегда движутся от более плотных форм к более тонким и трансцендентным. Не будем забывать, что в рамках языческой картины мира все движется циклически. Линейного и однонаправленного совершенствования не бывает. Возможно, противоположная сторона цикла нам и не видна, но можно не сомневаться, что она существует. Младшие духи могут эволюционировать в богов, а боги — в безличные трансцендентные сущности (на что, вероятно, уходит так много времени, что представить себе столь долгий срок нам попросту не под силу), но в какой-то момент колесо неизбежно поворачивается и начинается движение вниз — «гниение» как необходимое условие нового роста. Не исключено, что от безличного Целого постоянно отделяются частицы, обретающие сперва некую абстрактную Бытийность, почти не осознающую себя, затем растущие и развивающиеся в нечто гораздо более сложное и сознательное, а затем пускающиеся в обратный путь, на котором они постепенно теряют свою индивидуальность и снова сливаются с безличным Целым, после чего весь цикл начинается заново. Не исключено также, что боги могут со временем, условно говоря, «стареть» и опускаться до состояния простых стихийных духов или еще ниже. Как это у них происходит, точно сказать нельзя: мы слишком привыкли воспринимать богов как вечных и неизменных, а потому не замечаем подобных процессов.


Суть божественности

Если мы хотим постичь природу богов — и понять, чем она отличается от нашей собственной природы, — то следует, в частности, осознать, что всякое божество является самим собой в более полной мере, чем это можно сказать о каждом из нас. Я имею в виду, что даже самые сложные божества (а некоторые из них и впрямь невероятно сложны) гораздо более цельны и монолитны в своем естестве, нежели мы, люди. Человеческая природа гораздо более восприимчива к внешним влияниям, нарушающим нашу целостность, да и различные аспекты нашего «я» сами по себе редко бывают целостными и однородными. Боги же точнее и чище эквивалентны самим себе: личности их не загрязняются посторонними примесями. Можно возразить, что некоторые божества не свободны от внутренних противоречий… однако во всех подобных случаях, которые мне довелось исследовать лично или обсуждать с людьми, посвятившими себя служению такому божеству, обнаруживается, что Его Тайна отчасти в том и состоит, что за всеми этими мнимыми противоречиями скрывается некая объединяющая их истина.

Основополагающая суть божественности заключается, во-первых, в том, что каждое божество представляет собой чистое воплощение некой части универсальной субстанции (или во мгновение ока может стать таковым, если решит действовать с позиции своего наивысшего «я»), и во вторых — в том, что оно обладает всей полнотой знаний об этой части субстанции, обо всех ее функциях и обо всем, к чему приводит ее деятельность. Эти два свойства можно считать основными «признаками» божественности, и каждое из них мы обсудим отдельно.

Как мы узнаем из главы о вертикальной иерархии божественных ипостасей, боги способны мгновенно перемещаться вверх или вниз по шкале, ведущей от личностного сознания к безличному, тогда как нам, смертным, каждый шаг по этой лестнице дается с невероятным трудом. При этом даже в наиболее человечных своих ипостасях боги сохраняют в себе след этой универсальной субстанции: свет не гаснет, а лишь скрывается как бы за полупрозрачной пленкой, которую божество может убрать в любой момент. Можно было бы возразить (вслед за многими религиозными теоретиками), что каждый человек — это тоже чистое воплощение некой части универсальной субстанции, а, следовательно, тоже в своем роде бог, хотя и совсем крошечный. Это теория весьма поднимает самооценку, но все же разница в масштабах слишком велика. Да, единый свет сияет и сквозь нас, и сквозь богов, однако в нашем случае этому свету приходится пробиваться сквозь очень и очень плотные покровы. Вероятно, у святых и аватар оболочки не столь плотны, но у богов этот единый свет окутан лишь прозрачнейшей и легчайшей пеленой, которую они, вдобавок, могут без труда отбросить, если пожелают. Учение о том, что божественная суть заключена в каждом из нас, дает надежду и наполняет смыслом нашу жизнь, однако само по себе оно не может устранить пропасть между Ними и нами. Одних лишь разговоров о том, что мы подобны богам, совершенно недостаточно: на деле они не помогают нам приблизиться к своему высшему «я».

Я осознала, что каждый человек несет в себе искру Источника, но эта искра погребена под тоннами слоев почти непроницаемой материи. Когда я пытаюсь визуализировать вещество этого Источника, оно представляется мне белым, потому что в нем заключены все цвета. Мы, люди, — крошечные носители этого вещества… но всего лишь носители. А божество, с моей точки зрения, — это исключительно чистое и яркое проявление одного из этих цветов или какой-нибудь их смеси… скажем так: узкоспециализированная версия этого единого белого вещества. Поэтому божество в визуализации предстает нам, допустим, зеленым — или, например, в случае моей богини-покровительницы, темно-фиолетовым, цвета баклажана. И этот баклажанный цвет Она проявляет полностью, на все сто процентов, — но кроме него, в Ней никакого другого цвета нет. В моем белом веществе тоже есть немного этого баклажанного цвета — микроскопическая доля, окутанная множеством слоев небожественного вещества. Если бы я смогла в полной мере подняться на высший уровень и слиться воедино с Источником, я бы Ее превзошла, потому что во мне были бы все цвета. Но, с другой стороны, если бы я дошла до этого Источника, меня бы не стало. Это была бы уже не я, а я перестала бы существовать как индивидуальность.

Чтобы и дальше существовать как «я», как индивидуальность, я служу богам — этим чистым узкоспециализированным разновидностям цвета. Я учусь у них и слушаюсь их. Когда я служу божеству, я делаю это как человек. За это моя богиня-покровительница заставляет меня подниматься по эволюционной лестнице (а заставлять приходится: характер у меня такой, что по доброй воле я ничего делать не стану). Из всех возможных приближений к чистому воплощению Источника самый доступный для меня — моя богиня. Сам Источник не станет говорить с человеком напрямую, а со своей богиней я могу говорить и взаимодействовать — и через Нее приближаться к Источнику.

Итак, я служу Ей потому, что мы с Ней обе вышли из одного и того же Источника и, в конце концов, в него же вернемся. Это в природе вещей: до тех пор, пока ваша душа не обрела совершенную чистоту, вам нужны проявления, за которые вы будете цепляться, как за ступени лестницы, ведущей к этому Источнику. Задача моей богини — в том, чтобы очищать меня, помогать мне развиваться и восходить, а также служить мне ориентиром, мерилом и посредником в общении с Божественным. А моя задача как жрицы — среди прочего, в том, чтобы служить подобным ориентиром и посредником для людей, пока еще не способных напрямую общаться с богами.

— Лидия Хеласдоттир, немецкая язычница


Изъяны в камне

Камень, который мы называем бериллом, в своей чистейшей форме совершенно бесцветен. Цвет ему придают изъяны, и благодаря этим изъянам он превращается в изумруд или в аквамарин. Нечто подобное мы имеем в виду, когда говорим, что у богов даже изъяны священны. Воплощая столь абсолютно и полно определенную часть Универсального Бытия, боги неизбежно должны иметь какие-то недостатки — хотя бы потому, что остальные части в них не представлены. Это две стороны одной медали. Например, божество, искусное в ремеслах, может сосредоточиться на своей работе до такой степени, что позабудет о нуждах своих близких. Божество, всецело посвятившее себя чувствам (например, какая-нибудь богиня любви и брака), не всегда способно реагировать на обиды рационально и объективно. Божество, которому приходится принимать непростые решения ради блага в отдаленной перспективе (например, какой-нибудь бог смерти или правосудия), действует здесь и сейчас с холодной безжалостностью. Мифы свидетельствуют о том, что божества подчас ошибаются, что зачастую ведет к тяжелые последствия. Отчасти это объясняется тем, что подобные ошибочные решения боги принимают в своих более человечных ипостасях (о которых мы поговорим подробнее в следующей главе), но это — неполное, а потому не совсем верное объяснение.

Божественная природа всякого бога проявляется, среди прочего, в его характерном изъяне, и это обстоятельство еще раз подчеркивает, что все сущее в Природе священно — в том числе и разрушение. У всего на свете есть не только созидающая и поддерживающая, но и разрушительная сторона: океан — колыбель жизни, но в нем можно утонуть; наша кормилица-земля может разверзнуться и поглотить нас, и так далее. И отделить эту разрушительную часть от созидательной невозможно: если бы мы могли смотреть на солнце без вреда для зрения, такое солнце не давало бы достаточно тепла и света, чтобы на земле продолжалась жизнь. Речь вовсе не о том, что боги «отчасти добры, а отчасти злы»: эти понятия принадлежат религиям другого толка. Мы же, язычники-политеисты, рассматриваем подобные ярлыки как следствие предубежденного взгляда на мир и привычки оценивать все с точки зрения человеческого удобства, а не в более широком природном масштабе. Мы стремимся преодолеть эту привычку, а для этого нужно подняться над огорчениями, которые причиняет нам несовершенство мира — и, в частности, мнимые несовершенства богов.

Божество может быть божественным в своей ревности (как Гера) или в своей ярости (как Один), в своей печали (как Деметра) или в своей всепоглощающей страсти к разрушению (как Фенрис). Разумеется, никто из нас не хочет оказаться на пути этих божественных эмоций — точно так же, как никто не захотел бы оказаться на пути цунами. Но иногда цунами все же случаются: такова жизнь. Поэтому мы стараемся обращаться с богами уважительно и поддерживать с ними хорошие отношения. Эта практика сродни радарной системе раннего оповещения об опасности, а иногда позволяет даже смягчить или предотвратить катастрофу — или, по крайней мере, отсрочить ее на какое-то время.

Однако при этом все мы, без исключения, — дети богов. (В некоторых случаях — в буквальном смысле слова, а во всех остальных — в переносном. Мы их Младшая Родня; за это-то они нас и любят.) Нам присущи те же разрушительные страсти, что и богам, признаём мы это или нет. Возможно, у нас они проявляются не в таких колоссальных масштабах, но и этого может оказаться достаточно, чтобы разрушить всю нашу жизнь и благополучие окружающих. Но боги, как и мы, подчиняются закону причин и следствий, так что мы можем учиться на их ошибках (специально записанных такими крупных буквами, чтобы нам было лучше видно).

Если создается впечатление, что некоторым богам удается избежать последствий своих поступков, то это, возможно, лишь потому, что мы не знаем их историй до конца. А вообще-то историй о последствиях предостаточно. Потакая своему неопытному и самонадеянному сыну, Гелиос допускает его править солнечной колесницей и в итоге теряет его навсегда. Инанна, отправляясь в Подземный мир, оставляет наместником своего супруга, беспутного и слишком юного, — и в результате по возвращении ей приходится принести его в жертву. Койот постоянно ищет легких путей — и примерно в половине случаев находит лишь неприятности на свою голову. Практически все ориша — боги религии лукуми, распространенной среди африканской диаспоры, — в тот или иной момент своей истории вынуждены были покаяться в своих грехах и начать новую жизнь: Обатала — исправившийся пьяница, Шанго — раскаявшийся убийца, Огун — раскаявшийся насильник, Ойя — раскаявшаяся ревнивая жена. Каждый из них совершает ужасные ошибки, осознает свою вину и находит способ искупить содеянное или подняться над своим пороком.

Сталкиваясь с подобными неприятными качествами в самих себе (а каждое из них — всего лишь оборотная сторона какого-нибудь ценного качества), мы нередко стараемся отделиться от них. Мы заявляем, что они не наши и не являются частью нашей сущности. Мы запираем их в подвал своей психики и отрицаем само их существование или значимость. Но в результате мы теряем возможность любить и ценить всего себя целиком. Мы бросаем в почву своей души семя отвращения к самим себе. И как только мы делаем первый шаг по этому пути (а пройти сколько-то шагов по этому пути довелось всякому, кто себя понимает), мы, как ни странно, лишаемся возможности искупить и спасти себя в полной мере. Если мы не можем полюбить себя такими, как мы есть (а не такими, какими мы бы предпочли быть), и безо всякой надежды на то, что мы когда-нибудь преобразимся, то мы не преобразимся никогда. До тех пор, пока мы себя ненавидим, мы не можем себя спасти; сначала нужно простить себя — и это прощение должно быть искренним и глубоким. Это одно из тех таинственных противоречий, из которых слагается Жизнь, и постичь эту тайну нам помогают изъяны и недостатки богов. Научившись воспринимать богов целиком (включая и те их особенности, от которых нам становится не по себе), научившись любить и чтить их, несмотря на все изъяны, — а самое главное, прощать им несовершенство и осознавать, что оно ничуть не мешает нам поклоняться им как богам, — мы тем самым осветим себе путь прощения и любви к отзвукам этих божественных сущностей в нашей собственной природе.

По-моему, между политеизмом и монотеизмом (или, по крайней мере, христианством) есть одно очень важное, ключевое теологическое различие, которое часто упускают из виду. Для политеиста боги — это отражения природы как она есть, а не идеальные образы человеческой природы в ее лучших проявлениях. В политеизме нет прямого аналога тому подходу, последователи которого вопрошают: «А что бы на твоем месте сделал Иисус?» Среди политеистов едва ли встретишь убеждение, что для того чтобы стать лучше, надо стараться во всем подражать богу NN. Мы можем восхищаться отдельными чертами богу NN и стремиться подражать ему именно в этих качествах, но отдаем себе отчет, что пытаться все время «быть как он» для человека не очень-то возможно, да и не так уж полезно.

— Э.Дж., американский язычник


Могущество, знание и мудрость

Кроме того, следует понимать, что могущество как таковое — это еще не божественная природа. Даже если какая-нибудь сущность накопила огромную силу, само по себе это не делает ее более божественной. Иными словами, от этого она не становится ближе к чистому проявлению универсальной субстанции и не обретает всей сопутствующей мудрости. Ведь и человек, сосредоточивший в своих руках огромную мирскую власть, далеко не всегда становится от этого мудрее, — хотя для того, чтобы завоевать и удерживать власть тоже требуется мудрость особого рода, и в этом отношении у такого человека можно многому научиться. Однако здесь все дело в масштабах мудрости. В какой-то момент сущность, обладающая божественной силой, сама становится божественной силой. Мудрость ее обретает божественные масштабы, и это — вторая отличительная характеристика божества, которую мы сейчас рассмотрим подробнее.

Утверждая, что какой-нибудь бог или богиня «обладает всей полнотой знаний об этой части субстанции, обо всех ее функциях и обо всем, к чему приводит ее деятельность», я имею в виду, что божество исчерпывающе и досконально знает свою область. При этом в круг его познаний попадает вся информация, так или иначе связанная с этой областью, пусть даже весьма отдаленно. Например, божеству может быть известно, где и как с этой областью пересечется ваша личная судьба, или к каким физическим и духовным последствиям потенциально может привести любой поступок или решение, имеющее хотя бы косвенное отношение к данной сфере. Это, конечно, не всеведение, но в своей области бог видит несравненно дальше и глубже, чем любой человек. Например, богиня любви может чего-то не знать о военном деле (если только у нее нет ипостаси богини-воительницы, как это иногда случается), но зато она знает абсолютно всё обо всех возможностях любовных отношений в вашей жизни и о том, какие пути ведут к этим отношениям и выводят из них. Кроме того, она знает, имеются ли среди этих потенциальных любовных связей такие, которые должны стать для вас важнейшими жизненными уроками и которые, следовательно, ни в коем случае нельзя упустить, — или же основные судьбоносные моменты в вашей жизни лежат вне сферы ее влияния. И если какие-то из предстоящих вам отношений попадают в первую категорию, богиня любви будет знать, предположим, что в какой-то период вам нельзя надолго уезжать за границу, потому что иначе вы разминетесь с этим важным для вас человеком. И если, например, вы решите в неурочный момент заключить армейский контракт, по которому вас отправят в другую страну, она может посоветовать вам этого не делать (или же силой и хитростью заставить вас передумать). Кроме того, богиня любви понимает — причем настолько глубоко и полно, насколько вы не можете себе даже представить, — все ваши внутренние препятствия на пути к интимной близости и любовным отношениям; она знает, какие шаги вам надо предпринять, чтобы преодолеть эти препятствия, и какие люди могут помочь вам пройти этот путь. (И все это— лишь вершина айсберга. Богиня любви знает абсолютно всё обо всех без исключения формах Любви и о том, как они могут проявляться.) При таком масштабе осведомленности ей совершенно не нужно разбираться в армейских контрактах. Ей достаточно просто явиться вам во сне и сказать: «Сейчас тебе никуда уезжать не надо».

Даже если сущность достаточно могущественна в своей ограниченной сфере, без этой исчерпывающей полноты знаний она не может считаться божеством. Например, стихийный дух Огня знает всё об Огне и о способах его проявления, но не осведомлен обо всех последствиях, к которым эти проявления могут вести. Например, он понятия не имеет, где и когда ваша личная нить судьбы пересечется со стихией Огня или, допустим, каковы будут отдаленные последствия пожара в таком-то городе. Но если бы он это знал, он был бы не духом, а богом Огня.

Кроме того, боги способны учиться — и гораздо эффективнее, чем учатся, скажем, те же стихийные духи или души умерших людей. Боги способны воспринимать информацию извне, причем даже такую, которая не относится непосредственно к сфере их деятельности. Источники этой информации для них — мы и наши физические чувства. Всякий раз, когда богам выпадает возможность соприкоснуться с жизнью через наши органы чувств и наши умы, они учатся чему-то новому. Поскольку они не всеведущи, воспринимать разум и опыт всех людей постоянно они не могут. Но когда они «связываются» с нами, мы становимся для них вратами — точно так же, как они служат вратами для нас. Наши врата ведут богов в мир наших чувственных ощущений и мыслей, нашего языка и нашей судьбы. Боги могут обращаться к нашему, так сказать, «досье в Летописях Акаши». Усвоить и в полной мере понять информацию, которая поступает к ним через такую связь, богам несложно — в конце концов, они же боги. (По крайней мере, им это гораздо легче, чем нам — усвоить и понять то, что поступает от них.) Но добраться до этой информации, не установив с нами связи того или иного рода, они не могут.

Само установление подобной связи может пройти для нас незамеченным. Например, бог может «подключиться» к нам во сне, который мы потом забудем. Он может соединиться с нами в миг чистой радости, которую мы испытываем от восхищения теми или иными сторонами Жизни или Природы. Связь может установиться в тот момент, когда мы проходим через какое-нибудь место, приятное этому божеству, или общаемся с кем-нибудь, кто в настоящее время служит ему глазами и ушами. Это может случиться во время молитвы (даже если внутренний шум не дает вам услышать никакого отклика) или во время ритуала призывания (даже если вы не участвуете в действе, а всего лишь скромно смотрите со стороны). Но когда мы не отвлекаемся и все-таки замечаем момент контакта, Присутствие божества нередко ощущается всем телом. Наши тела реагируют на присутствие Священных Сил особым образом — так, как никогда не отреагируют на голоса внутренних марионеток, выдающих себя за богов. В такие мгновения боги Познают нас… и не воображайте, пожалуйста, что при этом они ничему не учатся!

По нашим наблюдениям (и по наблюдениям многих других людей на протяжении тысячелетий), боги могут действовать как исподволь, так и напрямую. Лоис Макмастер Буджолд заметила в одной из своих художественных книг, что боги экономны, — и это действительно так. Один-единственный поступок божества зачастую может служить сразу нескольким целям: отдаленным целям, которые это божество преследует в этом мире в целом и в личных отношениях с вами, вашим непосредственным целям, вашему высшему благу, его собственному высшему благу и так далее, заодно принося некоторую пользу другим людям, которых этот поступок затрагивает лишь косвенно. Обычно все последствия того, что они с нами делают или просят нас сделать, проясняются для нас очень и очень нескоро (а то и не проясняются никогда). Боги умеют так бросить камень в пруд, чтобы круги по воде шли невообразимо долго, и это — веский аргумент в пользу того, что они видят глубже и дальше нас. Но мудрость их основана не на всеведении, а на более высокой, образно говоря, точке обзора. И в основе чудес, которые они творят, лежит не всемогущество, а умение искусно управлять взаимосвязями причин и следствий, для чего, в свою очередь, и нужна более высокая точка обзора.

Говорят, что у богов в этом мире нет других рук, кроме наших собственных, но я бы добавил: кроме наших собственных — и кроме «рук» любого другого духа, которого они сумеют склонить к сотрудничеству, пусть даже на одно мгновение. Не будем забывать, что в политеистической картине мира все строится на взаимосвязях; ничего изолированного нет. Каждый из нас постоянно взаимодействует с бесчисленными элементами всей необъятной сети бытия, даже когда мы слишком погружены в себя, чтобы это заметить. Точно так же и боги не одиноки во вселенной — и, в отличие от нас, гораздо яснее осознают с кем и как они связаны в этой всемирной Сети, а потому могут извлекать из этих взаимосвязей гораздо больше пользы. Божество может подтолкнуть человека — прямо или косвенно — к исполнению той или иной задачи, но может и прибегнуть к помощи стихийных духов или каких-нибудь иных сущностей тонкого плана, которых мы еще даже не начали классифицировать или изучать. Иными словами, боги дергают за всевозможные невидимые ниточки, пока не наступит эффект синхронии, который, наконец, привлечет наше внимание всерьез, — а всякий, кому доводилось испытать на себе взгляд божества, старающегося привлечь его внимание, согласится, что при желании боги способны устроить очень зрелищный спектакль.

На этом можно еще раз вернуться к вопросу о «не-вполне-богах», которому в этой книге посвящена отдельная глава, но обращаться к которому нам придется и в других местах, чтобы не упустить из виду нечто важное. Всякий раз, когда вы пытаетесь провести для себя границу между божеством и духом, вспоминайте о том огромном вкладе, который вносят в этот мир духи, «не дотягивающие» до божественного статуса. Иной ребенок мудрее взрослого; и может оказаться так, что дух, более близкий к земной обыденности, может научить вас чему-то более ценному в прикладном отношении, чем какое-нибудь великое божество. Как сказал однажды мой друг Дел, «чтобы стать мудрее, не обязательно наблюдать за планетами: можно просто смотреть на насекомых». Духи предков могут сообщить вам ценную конкретную информацию о вашей родословной и духовном наследии, как полезном, так и проблемном. Стихийные духи могут превосходно разбираться в устройстве экосистемы, в которой вы живете, и лучше кого бы то ни было понимать, как она влияет на вам, а вы — на нее. Возможно, масштабы их мудрости и не столь велики, но у «младших» духов тоже есть чему поучиться.

Для меня разница между «богом» и «не богом» не имеет никакого отношения к могуществу. Она целиком и полностью определяется другим критерием — широтой восприятия. Поясню свою мысль на примере леса. Допустим, какой-нибудь местный дух тесно связан с каким-нибудь определенным деревом. Он знает об этом дереве все, что только возможно: знает, как помочь ему вырасти; знает, как поддерживать его жизнь, и знает, как завершить эту жизнь, когда срок ее истечет. Если я захочу что-нибудь узнать об этом дереве, я спрошу его личного духа — а кого же еще? Но если спросить того же духа, что происходит по другую сторону холма, он ничего не ответит: ведь он не знает ничего, кроме своего дерева. Я же, со своей стороны, проходя по лесу, могу видеть самые разные деревья — и не только деревья, но и ручьи, цветы и животных. Однако я вижу только поверхность, только внешние формы. Никого из этих существ я не знаю достаточно глубоко; и даже те поверхностные знания, которые у меня есть, распространяются лишь на то, что я вижу своими глазами и встречаю на своем пути.

Далее, предки знают не только ту тропу, по которой прошла я, но и все нахоженные тропы во всем лесу. Возможно, их познания и не глубже моих, но, несомненно, обширнее. Вдобавок, предки знают все о том, что значит быть человеком: они знают, когда мне нужно остановиться и отдохнуть; знают, что очень важно вовремя найти воду; понимают, почему мне страшно остаться в лесу ночь, и так далее. Если я захочу разбить лагерь, я попрошу их о помощи, потому что они знают, как это сделать лучше. Однако даже и они не знают нехоженых троп — и понятия не имеют, что находится за пределами леса.

Боги же видят весь лес целиком и, вдобавок, видят, как этот лес связан с горами, пустынями и морями. Они видят всю карту в целом и благодаря этому могут подавать необыкновенно ценные советы. Но зато бог не понимает, каково это — идти по лесной тропе на своих двоих. Он не понимает, что человек может ужасно устать и проголодаться, пока доберется до цели. И уж, само собой, бог не вдается в подробности жизни каждого отдельного дерева.

Все эти сущности, каждая по-своему, — мудрые учителя; и все они, как мне кажется, непосредственно влияют на мое развитие. Предки знают, откуда я вышла, и могут открывать мне тайны прошлого; духи земли знают, где я нахожусь сейчас, в «вечном настоящем»; а боги знают, куда я иду, и видят мои потенциальные возможности. По-моему, ставить кого-то из них выше, а кого-то ниже — контрпродуктивно. Все эти три точки зрения важны для моего духовного развития в равной мере. Это как раз тот самый случай, когда «больше» не значит «лучше». Какая бы из этих сущностей ни попросила меня что-нибудь сделать или не подала совет в области своей специализации, я отнесусь к этому очень внимательно, потому что в своих областях все они мудрее меня.

— Каэр, американская язычница


Cпасибо сказано
Вернуться к началу
 Профиль  
За это сообщение пользователю Ragnar Lodbrok "Спасибо" сказали:
Inoy
 Заголовок сообщения: Re: Что такое боги, и как с ними быть
Новое сообщениеДобавлено: 03 ноя 2018, 15:57 
Модератор
Модератор
 
Аватара пользователя


Зарегистрирован: 03 май 2017, 17:53
Сообщений: 8200
Медали: 18
Cпасибо сказано: 404
Спасибо получено:
9592 раз в 5823 сообщениях
Магическое направление:: Астрология, Рунология
Очков репутации: 21883

Добавить очки репутации
4. Поклонение богам

Английское слово «worship» («поклоняться, почитать») происходит от древнеанглийского «worthscipe» — «придавать чему-либо ценность, значимость». Но что имеется в виду на практике, когда мы говорим, что поклоняемся нашим богам? Попытаюсь объяснить это в одном простом и коротком абзаце:

Поклоняться нашим богам — значит осознанно признавать их святость и прославлять ее в действии. Это значит демонстрировать свое почтение, уважение или преданность — любое из этих чувств или все их вместе взятые. Это значит дарить им любовь (как бы мы ее ни определяли).

Тем не менее, в нашем подходе к богам имеются некоторые особенности, сбивающие с толку многих монотеистов. Ни одного из наших многочисленных богов мы не считаем всемогущим или всеведущим. Они, безусловно, могущественны, но возможности их не беспредельны. В некоторых отношениях наши боги на удивление похожи на людей. Кроме того, по разным вопросам мы обращаемся к разным богам. Быть политеистом — значит, спокойно принимать эти факты и не считать, что наши боги не заслуживают такого поклонения, какого был бы достоин какой-нибудь Зодчий Мироздания. Этим мы отличаемся от приверженцев монотеистических религий, которых учат, что поклонение божеству оправдывается его всеведением и всесилием. Нередко политеистов спрашивают: «А что толку поклоняться кому-то, кто не всемогущ?» И поскольку этот вопрос действительно ставит многих монотеистов в тупик, я попытаюсь дать на него кое-какие полезные ответы.

Мы полагаем, что святость не зависит от степени совершенства. (В противном случае ни один из нас, простых смертных со всеми нашими недостатками, никогда бы не достиг даже отдаленного подобия святости.) Можно быть несовершенным, но по-своему являть собою образчик святости. Кроме того, мы полагаем, что ответ на вопрос, кто достоин почтения, уважения и любви, а кто — нет, тоже не зависит от степени совершенства. В конце концов, мы же любим друг друга — а между тем мы все полны недостатков и связаны ограничениями.
Боги могут учить нас и служить нам примерами. Но совершенная и всеведущая сущность едва ли научит нас своим примером, как справиться с нашими недостатками и обрести святость вопреки всем изъянам. Кроме того, несовершенства делают богов еще прекраснее, — точь-в-точь как драгоценный камень благодаря своим изъянам может стать еще красивее. Полюбив какое-нибудь несовершенное божество, вы сделаете первый шаг к тому, чтобы полюбить самого себя со всеми вашими недостатками.
Рассматривая богов как намного (возможно, в тысячи раз) более могущественных и сведущих, чем мы, но все же ограниченных в своих познаниях и возможностях, мы тем самым раз и навсегда избавляемся от одного из главных жупелов монотеизма — вопроса о том, почему в мире творятся всякие безобразия, если Богу под силу их прекратить. Монотеистические религии тратят на пережевывание этого вопроса невероятно много усилий. Может быть, Богу нравятся страдания? Или Ему просто все равно? Если верно первое, не значит ли это, что Бог — злобный садист, а если второе — что же, выходит, Он настолько далек от нас и недоступен? Политеисты смотрят на вещи иначе, и в их картине мира все подобные вопросы теряют смысл. Мы знаем, что боги стараются изо всех сил, но не все во вселенной им подвластно. Иногда складываются такие обстоятельства, с которыми не справиться даже богам, — не говоря уже о факторе человеческой свободной воли, способной вмешаться в любые божественные замыслы. (Разумеется, и среди монотеистов, и среди политеистов встречаются вдумчивые люди, склонные полагать, что за неприятными явлениями могут стоять некие скрытые от нас, но важные причины, а не твердить, что Божественная Сила могла бы положить конец всякому злу раз и навсегда.)
Поскольку большинство политеистических религий во многом сосредоточены на земной и природной жизни, Природа для нас — отражение Божества. А в Природе постоянно действуют в согласии (или в противоборстве) друг с другом тысячи и тысячи разнообразных сил. Теоретически можно представить, что всеми этими малыми силами стоит какой-нибудь великий Божественный Часовщик, но вероятность того, что эта Сила достаточно близка к нам или как-то заинтересована в нашем существовании, кажется нам небольшой. Кроме того, нам кажется очевидным, что в сотрудничестве с подобными малыми силами можно набираться практически полезных знаний и вызывать перемены, по-настоящему значимые для нашей жизни. (Этими же соображениями объясняется тот факт, что некоторые боги — подобно некоторым силам природного мира — могут враждовать между собой и, в зависимости от конкретных обстоятельств, побеждать или проигрывать в этой войне.)
Два последних пункта в сочетании с исходным положением о том, что могущество богов не беспредельно и ресурсы их сколь угодно огромны, но не безграничны, наводят на мысль, что в некоторых случаях божественное вмешательство требует бóльших усилий, а в некоторых — меньших. Очень и очень многие (хотя и не все) политеисты полагают, что боги принадлежат к естественному порядку вещей и, соответственно, действуют естественными средствами, хотя подчас невероятно тонко и неявно. Поэтому не всякое вмешательство дается им легко. Кроме того, нам представляется, что боги подчинены неким более масштабным силам — таким, как Судьба и Законы Вселенной. Эти силы ограничивают возможности богов — или, по крайней мере, для их преодоления требуются огромные усилия. В различных культурных традициях мнения по этому вопросу разнятся, но, в целом, политеисты довольно часто ставят Судьбу выше богов.

Как же мы поклоняемся нашим богам? По-разному; возможностей здесь очень много, но перечислим хотя бы некоторые из них.

Мы стараемся узнать о наших богах как можно больше. Дэйл Кэннон в своей замечательной книге «Шесть путей религиозности» называет это направление «путем ученого». Изучение своего любимого бога или богини — достойный акт поклонения, угодный богам.
Мы медитируем на богов, поддерживая при этом готовность к возможному контакту и общению с ними. Сюда же можно отнести и другие регулярные практики личного «пути служения», как называет этот подход Дэйл Кэннон.
Мы делимся с богами пищей и питьем, совершая возлияния.
Мы дарим богам подарки. Мы мастерим для них разные вещи (в том числе — ритуальные предметы для алтарей и жрецов), освященные нашей любовью, сочиняем для них песни, стихи и рассказы, и так далее.
Мы исполняем для них музыку, танцуем или проводим ритуалы («путь ритуала» по книге Кэннона).
Мы вступаем в религиозные группы, посвятившие себя служению какому-либо определенному божеству, или присоединяемся к мистериальным традициям, сложившимся вокруг одного или нескольких богов нашего пантеона.
Мы обустраиваем особое место в мире, через которое нашим богам удобно будет проводить свою энергию, — будь то простой домашний алтарь или большой храм, открытый для публики.
Те из нас, кто почувствовал особое призвание, посвящают богам всю свою жизнь и становятся их представителями в этом мире.
Мы совершаем в этом мире такие поступки, к которым наши боги относятся с одобрением (например, поддерживаем органическое сельское хозяйство в честь кого-нибудь из земледельческих богов или помогаем ветеранам в честь какого-нибудь бога войны).
Мы изо всех сил стараемся идти тем путем, который указали нам наши боги, и прислушиваемся к их советам о том, как лучше следовать этому пути, — даже когда бывает очень трудно. Пожалуй, из всех способов поклонения это самый интимный: не так-то легко вверить богам руководство своей жизнью.

Здесь мне придется остановиться и ответить на вопрос, который, вероятно, давно уже крутится в голове у любого монотеиста, взявшегося читать эту книгу: а как политеисты относятся к иудейскому или христианскому Яхве или к мусульманскому Аллаху? Ответ, разумеется, зависит от личной истории каждого отдельно взятого политеиста. Те, кто в пострадал от религиозного фанатизма в детстве или позднее, в течение жизни, подходят к этому вопросу более эмоционально и не столь объективно, как люди, ни с чем подобным не сталкивавшиеся лично. Поэтому я могу говорить только за себя, а я занимаю достаточно нейтральную позицию. Яхве для меня — всего лишь один из множества богов; и, кстати сказать, то неудобное для многих современных иудеев и христиан обстоятельство, что на протяжении всей истории его именовали исключительно в мужском роде, свидетельствует о том, что у него есть пол. Следовательно, это не абсолютное, универсальное божество, а всего лишь один из множества богов-мужчин. Просто ему удалось собрать вокруг себя довольно много верующих, и он — единственный из всех богов того времени — отказался делить их с другими божествами. Из книг Ветхого Завета явствует, что у него есть личность и изъянов в этой личности не меньше, чем у любого из наших богов. Одним словом, Яхве — отнюдь не Зодчий Вселенной, возвышающийся надо всем сущим и бесконечно далекий от человека. В остальном он заслуживает добровольного поклонения не больше, не и не меньше, чем любой из наших богов; единственная моя претензия к нему — то, что он приказывал своим приверженцам (как они утверждают сами) насильственно обращать других людей в свою веру и заставлять их подчиняться его правилам.

Мы, политеисты, обычно не играем в игры наподобие «мой бог сильнее и лучше твоего» (исключение составляют лишь те немногие, кто все еще не избавился от установок монотеистических религий). Во-первых, доказать такое утверждение невозможно. Если, к примеру, вы заявите нечто подобное мне, то для начала мне придется принять на веру, что вы не заблуждаетесь, а это уже само по себе огромное допущение. Но даже и в этом случае может оказаться так, что заблуждается или лжет ваш бог. Поскольку, с нашей точки зрения, и то и другое теоретически возможно, в вопросе о сравнительном могуществе любого отдельно взятого божества остается полагать только многовековую историю прецедентов, а до тех пор, пока бог монотеизма не запретил задаваться подобными вопросами, оставалось очевидным, что этот новый бог — всего лишь один из многих, даже если сам он и отказывался это признать.

Кроме того, мы полагаем, что все на свете взаимосвязано. Боги и духи — не исключение. Дух водопада связан тесными узами с духом леса, в котором находится этот водопад. Дух земли, на которой стоит мой дом, может общаться с духом соседней горы. У богов бывают супруги, возлюбленные, друзья, дети и родители. Что же происходит в случае, когда кто-то из наших богов заблуждается или лжет? То же самое, что, в идеале, должно было бы происходить в подобной ситуации и с нами, людьми: родные и близкие призывают нас к ответу и помогают нам понять, что обманывать нехорошо. Поэтому божества объединяются в пантеоны, и поэтому мы, политеисты, с подозрением относимся к любому божеству, ненавидящему всех остальных богов. Речь идет именно о тотальной ненависти ко всем, а не о личной вражде, которая порой разделяет тех или иных божеств. У многих богов есть враги — но при этом среди богов у них должны быть и друзья, и любимые. Так поддерживается равновесие всего сущего.

В целом, политеистическая теология имеет немало общего с химией: каждое божество, каждый дух, каждая сила — это, образно выражаясь, определенный химический элемент со своими особыми свойствами. Каждый элемент может соединяться со многими другими элементами, что на выходе дает самые разнообразные результаты. Мир, в котором мы живем, во многом зависит от всех этих непрерывных взаимодействий и реакций на духовном плане, так что, по-хорошему, их следовало бы изучать таким же образом, каким мы изучаем химию: наблюдать, ставить опыты и строить гипотезы, чтобы лучше понимать, что происходит вокруг нас, и открывать для себя природу всех этих многообразных элементов. А монотеистическая вселенная (продолжая эту аналогию) подобна миру, состоящему сплошь из одного водорода.


Cпасибо сказано
Вернуться к началу
 Профиль  
За это сообщение пользователю Ragnar Lodbrok "Спасибо" сказали:
Inoy
 Заголовок сообщения: Re: Что такое боги, и как с ними быть
Новое сообщениеДобавлено: 04 ноя 2018, 16:55 
Модератор
Модератор
 
Аватара пользователя


Зарегистрирован: 03 май 2017, 17:53
Сообщений: 8200
Медали: 18
Cпасибо сказано: 404
Спасибо получено:
9592 раз в 5823 сообщениях
Магическое направление:: Астрология, Рунология
Очков репутации: 21883

Добавить очки репутации
5. Кого позовешь, тот и придет: ипостаси божеств

Древние понимали и признавали, что у каждого божества есть несколько ипостасей, и нередко отдельные ипостаси одного и того же божества носили отдельные имена. В скандинавской традиции такие имена назывались «хейти»; у некоторых божеств, как, например, у Одина, их насчитываются десятки, а у Хелы, наоборот, по источникам известна всего одна ипостась. В Древней Греции божествам давали «прозвища», описывающие характер и функции тех или иных ипостасей. (В наши дни их называют эпитетами, и хотя сейчас этот термин в применении к божеству воспринимается почти как кощунственный, происходит он от совершенно нейтрального древнегреческого слова epithetos, что означает просто «прибавленный»). Афродита Генетрикс (Родительница) — ипостась Афродиты, покровительствующая сексу как способу продолжения рода, — действует иначе, нежели Афродита Порна (Блудница), покровительница блудниц, и обе они отличаются по своим функциям от Афродиты Эпитимбидии (Надмогильной), защитницы всех, кто совершил убийство или самоубийство из-за любви. Однако все они, безусловно, одна и та же Афродита.

В сущности, ведь и с людьми дело обстоит точно так же. В частном пространстве, рядом с родными и близкими, мы проявляем свою личность совершенно иначе, чем на работе, то есть в пространстве профессиональном, или, допустим, на вечеринке среди малознакомых людей. Во всех этих ситуациях мы по-разному одеваемся, по-разному себя ведем и занимаемся разными делами. Уместные для нас подарки тоже будут совершенно разными, в зависимости от того, кем нам приходится даритель — сотрудником или любовником, родителем или ребенком. Если попросить любого из этих людей описать нас, то картина окажется неполной: почти все они упустят из виду какие-нибудь важные составляющие нашей личности и характера. Когда речь идет о людях, мы принимаем это как должное. Мы, конечно, можем удивиться, если услышим что какая-нибудь Мэйбл, которую мы всегда считали робкой серой мышкой, на досуге прыгает с парашютом, но не станем яростно оспаривать саму истинность подобного сообщения, особенно если оно будет исходить от ее напарника по парашютному спорту.

Тем не менее, когда мы применяем тот же принцип к богам, многим это кажется кощунственным: разве можно приписывать богам такой же сложный и разносторонний образ жизни, как у человека? Разве можно настаивать на том, что у каждого божества может быть множество масок, которые оно меняет в зависимости от обстоятельств, и множество разных способов взаимодействия с людьми? Да, боги и впрямь и не люди, и различий между ними и нами предостаточно… но в данном отношении многие, пожалуй, перегибают палку в противопоставлении людей и богов. Мы слишком привыкли воспринимать богов как застывших во времени, статичных по характеру и неспособных ни меняться, ни представать разным людям в разных обличьях. Возможно, такая точка зрения удобна и утешительна: если сущность никогда не меняется, значит, она никогда нас не покинет и всегда будет к нам благосклонна (или, во всяком случае, всегда будет действовать совершенно предсказуемым образом). Возможно, для некоторых из нас это продолжение детских фантазий об идеальном родителе. Многие отрицают, что подобный подход к богам берет начало именно в фантазиях такого рода, но чтобы взглянуть на вещи более объективно, следует признать, что эта инфантильная мечта действительно очень сильна.

Итак, рассмотрим вопрос о божественных ипостасях подробнее. Лично я сталкивался на практике с двумя категориями ипостасей, одну из которых я буду условно называть «горизонтальными ипостасями», а другую — «вертикальными». Я отдаю себе отчет, что это — всего лишь крайне упрощенный подход к чрезвычайно сложному явлению. Но для описания и обсуждения этого явления нужны хоть какие-нибудь слова, пусть даже и не передающие всей его сути. Просто нужно помнить и постоянно напоминать друг другу о том, что карта местности — это еще не сама местность и что познать все тайны богов до конца человеку не дано.


Едины во многих лицах…

Под «горизонтальными» ипостасями я подразумеваю такие, которые отличаются друг от друга не масштабами, а всего лишь сферой проявлений. Так, Афродита Эпитимбидия и Афродита Порна по масштабам сопоставимы друг с другом. При желании Афродита может являться любому отдельно взятому человеку только в какой-либо одной из этих ипостасей (или в какой-нибудь другой; у нее их немало), но эти два ее «костюма» сущностно равны друг другу: сказать, что какой-то из «выше» другого, а какой-то — «ниже», нельзя. Другие подобные пары ипостасей, равные друг другу по масштабам, — Зевс Телей (Созревший), жених Геры, и Зевс Ктесий (Приобретатель), покровитель домашнего хозяйства; или Аполлон Парнопий (Истребитель саранчи), насылающий болезни, и Аполлон Иатр (Целитель), бог врачей.

Некоторые люди от природы наделены особым даром, повышающим вероятность того, что боги откликнутся на их призыв. И, наблюдая за тем, как реагируют боги на обращение к ним под разными эпитетами, эти люди подметили некоторые закономерности. Первая из них вынесена в название этой главы: кого позовешь, тот и придет. Насколько мы можем судить, во вселенной есть Правила, и боги должны им следовать, желают оно того или нет, потому что эти Правила определяют саму их природу и бытие. И одно из этих правил таково: если вы официально и ритуальным образом воззовете к божеству, использовав в обращении определенный эпитет, божество явится именно в соответствующей ипостаси и никак иначе. Разумеется, оно может и не явиться вовсе: заставить божество прийти на зов невозможно. Но если оно все же придет, то именно в той форме, которой соответствует использованный вами эпитет.

Из этого правила есть несколько исключений, но они, как это водится, только лишний раз его подтверждают. Если человек всецело посвятил себя какому-либо избранному божеству (передав ему значительную долю власти над своей жизнью), то оно может являться ему в любой ипостаси, вне зависимости от пожеланий этого человека. Судя по всему, такое полное посвящение и связанная с ним передача власти лишает человека права на призывание данного божества при помощи конкретных эпитетов. Второе исключение наблюдается тогда, когда человек не знает ничего об эпитетах и просто взывает к божеству под его «основным» именем. В этом случае божество явится в том виде, в каком само пожелает (и не жалуйтесь потом, что вы ожидали другого!). И, наконец, исключения возможны тогда, когда человек на словах зовет одну ипостась, а в сердце (или подсознательно) — другую. Тогда у божества может появиться выбор; или же, возможно, одни божества склонны в подобных ситуациях откликаться на слова, а другие — на зов сердца.

Так или иначе, в целом вышеописанный принцип работает и дает нам известную власть, которой мы при желании можем воспользоваться. Не следует, однако, забывать, что эта власть у нас имеется только благодаря природному закону (аналогичным образом, та власть, которую имеют над нами боги, тоже определяется законами природы). Кого мы позовем, тот и придет. Но, разумеется, не для каждого божества существует удобный и исчерпывающий список эпитетов… и, разумеется, от того, что мы воззвали к какой-нибудь относительно мирной ипостаси, божество в целом не становится менее могущественным, менее опасным или менее способным на нас влиять.


…хотя и не всегда!

Следует иметь в виду, что в некоторых религиозных традициях дело с ипостасями обстоит совершенно иначе. Например, в некоторых афро-карибских религиях то, что сторонний наблюдатель может принять за «бога» или «важного духа» с одним основным именем и множеством прозвищ, на самом деле представляет собой группу совершенно различных сущностей, объединенную общим наименованием. Например, в вуду различные ипостаси лоа именуются «путями». Вот как объясняет это понятие хунган (вудуистский жрец) Кеназ Филан:

Во многих традициях, сложившихся в африканской диаспоре, существует понятие камино, или «путей» того или иного духа. Каждый из этих путей — это определенный способ проявления данного духа: каждому из них можно служить посредством своих особых символов и подношений, и каждый будет проявляться по-своему. Например, в традиции лукуми Обатала Аягунна является в образе храброго воина с мечом; элеке для него делают из бусин чередующихся цветов — 8 красных и 16 белых. А Обатала Ондо — дева, обитающая у скалистых берегов и защищающая лодки. У каждого ориши могут быть десятки таких камино. Все они имеют между собой нечто общее (например, все Обаталы требуют чистоты, и ни один из них не употребляет спиртного), но при этом остаются определенно разными и отдельными личностями.

В вуду такие группы называются «семьями» или «народами». К нахон (народу) Геде принадлежат, в частности, различные озорники и сквернословы, получившие известность далеко за пределами исходной традиции. Но к этой же семье относятся и духи наподобие Барона Криминеля (Барона-Убийцы: на креольском языке «Kriminel» означает именно «убийца», а не «преступник»), у которых имеются дела посерьезнее, чем травить вам грязные анекдоты. Все они считаются духами из народа Геде и для служения им всем полагается брать крест и надевать цилиндр, но, тем не менее, каждый из них — отдельная личность, и если вы перепутаете кого-то из них с кем-то другим, они не замедлят объяснить вам, что вы ошиблись. Нахон Наго включает в себя всех духов, в состав имен которых входит общее имя «Огу». Диапазон и здесь очень широк: от одноногого старика-травника Огу Оссанджа до воинственных Огу Ферея и Огу Сен-Жака или искусного тактика и дипломата Огу Бадагриса.

Если вы спросите какого-нибудь хунгана или мамбо, как все это устроено, он ответит: «Все Огу — Огу». Но при этом они проводят четкие границы не только между разными Огу, но и между проявлениями Огу в различных людях в состоянии одержимости («У Фредди сильный Огу. Но ты бы видел, как Огу Эррола пляшет в огне, когда приходит!») Добиться более внятных ответов на этот счет может быть очень непросто. Вуду — прикладная традиция, не особо вдающаяся в теорию и метафизику. Если Огу приходит к вам в виде Огу Сен-Жака, вы несете ему подношения, положенные Сен-Жаку; если он приходит в виде Оссанджа или Огу Дессалина (обожествленного героя гаитянской революции Жан-Жака Дессалина) — преподносите другие дары и поете другие песни, те, которые ему понравятся в этом облике.

Стоит добавить, что ко всем этим различным членам семьи Огу относятся как к личностям. Никому и в голову не приходит представлять всех этих Огу какими-нибудь мифическими героями или архетипами; я еще не встречал вудуиста, который рассматривал бы духов-Огу как эдакие удобные символы, которые можно попросту «воткнуть в розетку» посредством магического ритуала и получить желаемый результат. Все они — «mistés», «таинства» в католическом смысле слова. Считается, что природа этих духов и суть их отношений с нами, с Бондье (Творцом) и с миром в целом непостижима. Это не значит, что мы не можем иметь с ними дело, — наоборот, вся традиция вуду, собственно, и строится на общении и работе с «таинствами». Но понять их или свести к каким-нибудь простым (или даже сложным) схемам решительно невозможно.

Мне представляется, что это по-своему очень мудрый подход. Казуистика, которую разводят вокруг теологических нюансов, редко приносит ценные плоды и не столько приближает, сколько отдаляет людей от Божества. Это не значит, что все теологические рассуждения и попытки лучше понять богов бесполезны. Но в конечном счете теологу приходится признать ограниченность человеческого разума и даже веры. Боги имманентно присутствуют во всех проявлениях нашего мира и во всех областях нашей жизни, но сама эта имманентность означает, что они всегда остаются и внутри, и, одновременно, вне нас. Постичь все аспекты их бытия для нас так же невозможно, как для рыб — постичь все стороны жизни океана.

С древнеегипетскими богами возникает другая, хотя и не менее досадная проблема: многие божества этого пантеона в течение столетий то объединялись между собой по двое-трое, то разделялись вновь. Сехмет, Хатхор и Баст чаще всего рассматривались как три различные богини, совершенно несхожие между собой по характеру, но в некоторых местностях и в некоторые эпохи почитали синкретических богинь Сехмет-Баст и Сехмет-Хатхор. Бог Анпу (ныне более известный под именем Анубис) мог иногда отождествляться с Упуатом или Инпу; этим последним поклонялись то как отдельным божествам, то как ипостасям Анпу. Вдобавок, существует Упуат-Инпу — отдельная сущность в своем роде, не тождественная Анпу. В свете подобного явления не удивительно, что у многих исследователей, чуждых политеизму, лезут глаза на лоб от заявлений о том, что для политеистов каждое божество — самостоятельная личность. Разгадка же в том, что личности многих богов гораздо более подвижны и текучи, чем наши, особенно на больших отрезках времени. Как знать, может быть, они обмениваются друг с другом своими «масками»-ипостасями и заимствуют друг у друга «костюмы» (к которым прилагаются определенные имена), чтобы удовлетворить актуальные потребности обычных верующих — простых людей, которые не интересуются великими духовными истинами, а просто желают помолиться божеству, олицетворяющему нужный в данных обстоятельствах набор качеств? (Однако здесь мы вторгаемся в область вопроса о том, какое влияние могут оказывать люди на богов, а этой теме посвящена другая глава.) Кроме того, надо иметь в виду, что многие имена, которые люди дают богам, — это всего лишь различные варианты на тему «Господина», «Госпожи» и «Великого» или просто именования по функциям (например, «Врачеватель»). Во всех подобных случаях есть вероятность, что люди объединили под одним именем сразу несколько божественных сущностей.

В связи с обсуждавшейся выше темой лоа и упомянутой еще ранее вероятностью того, что отдельные редкие люди могут полностью сливаться с Божеством, теряя собственную «самость», можно предположить (хотя и нельзя утверждать наверняка), что именно таким образом возникают вудуистские «пути», «семьи» и прочие подобные группы духов, объединенные общим именем. Эта гипотеза особенно интересна в свете того факта, что Огу, Обатала и т.д. в рамках своей традиции классифицируются исключительно как «духи», а не как «боги». Такой способ формирования ипостасей — «снаружи», путем добавления все новых и новых духов в общую группу, — не столь привычен нам, как разделение божества на ипостаси «изнутри» (например, в случае все с теми же Афродитой Порной и Афродитой Эпитимбидией). Впрочем, это не значит, что существует лишь два типа образования ипостасей: здесь, как и при рассмотрении любых других нуминозных явлений, корректнее говорить о некоем спектре возможностей, чем о жестком выборе из двух вариантов. И полной уверенности в происхождении той или иной ипостаси у нас быть не может — если только само божество или дух не соблаговолит нам открыть эту тайну.


От личностного к надличностному

Описать «вертикальную» систему ипостасей труднее. Чтобы работать с этой системой, мне зачастую приходится держать в голове один удобный образ, упрощающий дело, но, разумеется, весьма далекий от совершенства и даже приблизительно не способный описать всю многогранную реальность Божества. И все же это какое-никакое подспорье для моего простого человеческого мозга. У богов есть более человечные и менее человечные ипостаси. Иногда мы называем первые «низшими», а вторые — «высшими», но эти термины волей-неволей воспринимаются как оценочные, а потому я стараюсь их избегать. Нельзя сказать, что какие-то из этих ипостасей лучше, а какие-то — хуже: они отличаются друг от друга исключительно тем, насколько каждая из них личностна и близка человеку — или, наоборот, безлична и близка к недифференцированной божественности.

Личностные ипостаси (которые я по привычке всегда представляю себе в образе острия сталактита) — это лики богов, наиболее близкие к человеку. Они могут ссориться и сражаться, они совершают ошибки, они недальновидны и не имеют доступа ко всей полноте своих божественных возможностей. (Впрочем, если уж они ошибаются, то делают это с поистине божественным размахом.) Но, с другой стороны, они умеют любить — со всем пылом и страстью, а не безлично и вчуже; и такой любовью они любят друг друга, а подчас и избранных смертных.

Это не такая любовь, которую мы подразумеваем, привычно говоря себе: «Бог меня любит». Это глубоко личная и страстная заинтересованность (а не то бесстрастное надличностное отношение, которое в переводе на человеческий язык звучало бы примерно так: «Да, я люблю эту божественную искру в тебе. Я любуюсь ею из своего прекрасного далека».) Такого рода любовь возникает тогда, когда богиня или бог приходит к верующему и становится его ближайшим товарищем и спутником. Этот спутник всегда рядом, когда вы нуждаетесь в нем; у него всегда можно поплакать на плече, и он не станет читать вам мораль и рассуждать о том, имеете ли вы право на боль. Подобные отношения могут принимать различные формы, о которых мы еще поговорим в одной из следующих глав, но суть в том, что в них вы отчетливо чувствуете субъективное внимание и близость божества — и отвечаете ему тем же.

Чем выше мы поднимается вверх по нашему символическому сталактиту, тем менее личностными — и тем менее заинтересованными в вас лично — становятся ипостаси. Наивысшая из ипостасей каждого данного божества — самая эмоционально отчужденная и самая архетипичная. В ней по-прежнему можно узнать то самое божество, но в этом своем обличье оно гораздо менее человечно и гораздо более богоподобно. Эту ипостась можно описать как «высшее Я» божества. Возможно, она по-своему тоже вас любит, но эта любовь направлена не на вас как человека, а, соответственно, на ваше «высшее Я», и гораздо более надличностна и безлична. Это любовь к вашей божественной искре, а не к вашим человеческим слабостям. Поэтому в общении с вами высшая ипостась божества заинтересована, главным образом, в том, чтобы вы совершенствовались (любыми возможными способами приближаясь к вашему «высшему Я») и приносили пользу в деле совершенствования мира в целом. Высшие ипостаси богов видят всю картину в целом, понимают все взаимосвязи и не совершают таких ошибок, на которые способны их более человечные аспекты.

Описать качественное различие между «человекоподобной» и «богоподобной» ипостасями божества довольно сложно. Здесь мы попадаем в одну из тех ситуаций (вообще-то довольно частых в общении с богами), когда приходится отделываться этой возмутительной фразой: «Я просто знаю, потому что я так чувствую». Но качество общения при переходе от одной ипостаси к другой по вертикальной шкале действительно меняется радикально: глубокий и напряженный эмоциональный контакт уступает место всепоглощающему благоговению. Когда мы имеем дело с аспектом «высшего Я» в божестве, пропасть между человеческим и божественным мирами кажется совершенно непреодолимой, и тем более удивительно сознавать, насколько боги могут быть к нам близки, когда мы общаемся с их более человечными ипостасями.


Что мы выбираем?

Итак, мы подошли к еще одному Правилу, которое было установлено опытным путем и подтверждается постоянно, снова и снова: не бог, а смертный должен выбрать сам, в какой ипостаси по вертикальной шкале данное божество явится ему впервые. Более того, не только «должен», а, собственно, и выбирает — осознанно или нет. Прежде чем войти в вашу жизнь, бог N. обращается к вам, и ваше бессознательное (та часть нашей личности, с которой мы должны научиться грамотно работать, если хотим общаться с богами осмысленно) отвечает ему, чего вы хотите и в чем нуждаетесь. (А бессознательное, в отличие от сознания, никогда не лжет.) После этого божество приходит к вам именно в той ипостаси, которую вы выбрали; и эта ипостась останется основной в вашем дальнейшем общении с ним, если только вы не сделаете другого выбора уже сознательно. Да, последнее тоже возможно. Если вы захотите, то сможете сознательно выбрать, с какой ипостасью общаться — с более человечной или более далекой, и для этого вам не понадобится даже использовать какие-то специальные эпитеты. Достаточно просто попросить: божество понимает ваши слова и намерения. Получите, распишитесь… и расхлебывайте последствия!

Проблема в том, что в общении с каждым из двух этих типов ипостасей есть и свои плюсы, и минусы. В «острие» божественного сталактита, то есть в более человечном аспекте божества, для многих есть совершенно неодолимое очарование. Служить этой более человечной ипостаси — значит, фактически, ежедневно получать непосредственное эмоциональное внимание, исходящее от божества, и это необыкновенно приятно. Но эта же ипостась способна ошибаться в людях, переоценивать или недооценивать их, обманывать их (если данный бог или богиня склонны к этому по натуре) и, в целом, вести себя с людьми не самым этичным образом. Эта ипостась любит человека страстной любовью и уделяет ему личное внимание, переносит на него свои предрассудки и мелочные побуждения и может закрывать глаза на то, что произойдет с его Вирдом в отдаленной перспективе (хотя при этом божество, поддерживающее с вами личные отношения, знает вас куда лучше, чем любой смертный, включая и вас самих, — в конце концов, это все-таки бог!). Выбирая для постоянного общения такую ипостась, вы выбираете весь восторг и ужас подчинения «несовершенному» лику божества. Те из нас, у кого никогда не было подобных отношений, даже представить себе не могут, каково это — дарить и принимать такую любовь.

Кроме того, вам придется полностью довериться своему божеству, сознавая при этом, что оно действует с позиции не самой «высшей» из своих ипостасей, — а это поистине великий акт духовного доверия. Такова цена, которую требуют боги за подобные отношения: вы любите их безоговорочно и всецело, несмотря на все их недостатки и несовершенства, а они в ответ точно так же любят вас — той всепоглощающей любовью, которой нет дела до того, сколько ошибок вы натворите. И вовсе не факт, что они будут помогать вам избегать всех этих ошибок, потому что подобное вмешательство противоречит самой природе полного приятия и безусловной любви. Божество, с которым вы состоите в тесных личных отношениях, способен мириться с любыми вашими недостатками. Оно может предоставить вам блуждать в потемках невежества и игнорировать идеальный для вас духовный путь очень долго, возможно, даже всю вашу жизнь, — до тех пор, пока вы страстно любите его той любовью, которую индуисты называют «бхакти». Предполагается, что вы должны относиться терпимо к недостаткам своего возлюбленного божества и доверять ему несмотря ни на что… а оно, в свою очередь, будет столь же терпимо относиться к вам. Как бы вы ни напортачили в своей жизни, божество будет любить вас все так же страстно, при условии что и вы любите его не с меньшим пылом. Что бы вы ни вытворяли, его это не оттолкнет: ведь и вы предоставляете ему точно такую же свободу. Конечно, оно может помогать вам развиваться, но в таких отношениях это не главный приоритет. Главный и поистине удивительный дар в них — это глубокое и безоговорочное доверие, которое вы питаете к своему божеству, и поистине божественных масштабов ответное доверие, которым оно вам отвечает.

С другой стороны, служить тому аспекту божества, который мы условно назвали его «высшим Я», — значит, иметь полную уверенность в том, что в первую очередь оно заботится о вашем развитии и благе в долгосрочной перспективе (а заодно и о благе всего мира в целом). В таких отношениях вы можете не сомневаться, что бог Всегда Прав, что он не ограничен сиюминутными желаниями (ни своими, ни вашими) и действует ради высшего блага. Вы твердо знаете, что ваше божество никогда не заставит вас страдать, если только это не должно в конечном счете пойти вам на пользу. Его суждения о вашем пути и предназначении безошибочны. И если это божество направило вас выполнять в мире определенную работу (а в общении с менее человечными ипостасями так происходит довольно часто), то, опять-таки, можно не сомневаться, что на это есть веские причины в некоем более обширном контексте, который вы не можете воспринять целиком.

Однако в обмен на это «высшее Я» божества потребует, чтобы вы при всякой возможности действовали с позиции своего собственного «высшего Я». Оно будет вас подталкивать к этому при каждом удобном случае — и активно (задавая вам уроки, на которых вы сможете учиться и совершенствоваться), и пассивно, одной только силой и тягой своего присутствия. Оно будет заставлять вас развиваться, действуя сурово и беспощадно; и если вы поведете себя недостойно в его глазах, то неприятные последствия не заставят себя долго ждать. Одним словом, работа с такой ипостасью божества — это более «скоростной» и «высокодуховный» путь аскета, а не путь личностной любви. Вы требуете от божества, чтобы оно соответствовало своим высочайшим стандартам (и — да, предъявлять такое требование к божеству возможно и дозволительно), но и божество тоже требует, чтобы вы держались наивысшего уровня, какой только доступен смертному. «Высшее Я» божества не будет заблуждаться на ваш счет, не окружит вас восторженной любовью и не станет рассказывать вам, какой вы особенный и неповторимый. Но, став орудием этого божества и частью его великих замыслов, вы сожжете свои кармические долги, очистите свою личность и умрете совершенно другим человеком, чем были, когда только решились вступить на этот путь.

Выбор между двумя этим возможностями есть у всех; и, более того, нам дозволено отказываться от принятого ранее решения и делать другой выбор — снова и снова. Каждому, кого не устраивает нынешний характер отношений с его божеством, стоит принять это к сведению. У вас есть право и возможность сместиться выше или ниже по этой оси — если, конечно, вы готовы заплатить соответствующую цену.

Разумеется, некоторые люди могут иметь дело с различными ипостасями своих богов в зависимости от ситуации и от конкретного божества. Со своим божественным покровителем (если у вас он есть) вы можете общаться одним способом, а с другими богами — другим. Можно установить личные отношения с одним избранным божеством, но время от времени «переключаться» на менее человечную его ипостась, когда требуется выполнить какую-нибудь серьезную работу, более важную, чем сиюминутные желания человека и личностной ипостаси божества. (Кто дает согласие на подобные «переключения»? Ваше «высшее Я», с которым боги могут общаться даже тогда, когда ваше сознание их не слышит.) Например, чья-нибудь божественная Супруга может внезапно превратиться в отчужденного Начальника — на неделю, на месяц, а то и дольше, если понадобится. Но когда отпадает насущная необходимость в смене ипостасей, обычно восстанавливается изначальный тип отношений, потому что в целом данный человек нуждается именно в нем. Временный переход к отношениям другого типа сопряжен с неудобствами, поэтому, как правило, к подобным мерам божество прибегает лишь при крайней нужде — например, когда дело касается непосредственного выживания: «Если я не заставлю Джо слезть с иглы, он умрет, и таких отношений, как сейчас, у нас с ним уже не будет».

Почему некоторые люди выбирают «острие» божественного сталактита, если этот выбор требует такого сумасшедшего доверия к несовершенной, но очень могущественной сущности? Возможно, они нуждаются в такой ипостаси божества, которая будет принимать в них личное участие и вдаваться во все их проблемы. Возможно, они стремятся к эротическим отношениям с божеством ради исцеления изъянов в собственной сексуальности или просто в силу того, что эротические отношения для них — естественная и неотъемлемая часть духовного пути. Возможно, они жаждут такой совершенной и безусловной любви, какой не может дать ни один человек. Или, возможно, им необходимо полюбить безусловной любовью самих себя со всеми своими недостатками, а любовь к несовершенному божеству — отличный способ этому научиться.

Почему некоторые люди выбирают глубокие и серьезные отношения с менее человечной ипостасью божества, если та не проявляет к нему личного интереса и только постоянно подталкивает к совершенствованию, а порой может и преподать болезненный урок, чтобы ускорить этот процесс? Возможно, эти люди просто не способны доверять менее совершенным ипостасям. Возможно, они желают заняться каким-нибудь достойным делом, послужить общему благу или изменить мир к лучшему. Возможно, их «высшее Я» стремится к развитию, но не может сдвинуться с места без помощи извне. Или, быть может, для них настало время преобразиться, а сделать это без посторонней помощи, опять-таки, не удается.

Одной моей подруге — жрице и языческой монахине — понравился этот мой образ сталактита, несмотря на всю его простоту. Она подхватила его и развила мысль. Если боги — сталактиты, сказала она, то мы, люди, — сталагмиты, которые тянутся им навстречу со дна пещеры. Иногда (на самом деле очень редко) нам удается соприкоснуться с наиболее близкой к человеку точкой божественного сталактита, тянущегося сверху вниз, и тогда двое сливаются в одно целое. Так в пещерах образуются каменные колонны от пола до потолка, — а в мире сущностей так возникают боги, понимающие всё от и до: они знают, что такое быть человеком и что такое быть недифференцированной божественностью, а вдобавок знакомые и со всеми промежуточными состояниями. Вспоминается Ирминсуль, Мировой Столп, соединяющий небо и землю. Быть может, в самые возвышенные свои мгновения нам удается создавать такие столпы, пусть хотя бы на краткий, эфемерный миг.

В отношениях с Божественным у нас, смертных, не всегда есть выбор. Как заметила мистик Кэролайн Мэйс, «богу не нужно ваше разрешение, чтобы заставить вас жить вашей жизнью». Однако в некоторых случаях нам все же дозволяется выбирать, потому что любые взаимоотношения — это танец, поддержание динамического равновесия. Во взаимодействии с другими людьми и с окружающей средой многое, хотя и не все, зависит от нашего выбора. И точно так же кое-что зависит от нашего выбора в отношениях с богами, хотя для того, чтобы воспользоваться этой возможностью, нужно знать, в каких областях у нас выбор есть, а в каких — нет.

Кроме того, нужно понимать, по каким причинам мы делаем тот или иной выбор. Почему с этой ипостасью вы решили общаться, а той стараетесь избегать? Даже если вы намереваетесь (или надеетесь) установить с каким-либо определенным божеством личные отношения, спросите свое «высшее Я» об истинных своих мотивах. Если на глубинном уровне вы надеетесь таким образом обрести в чем-то безнаказанность или спрятаться от чего-то, чего вы боитесь, эта затея может и не сработать. Не забывайте, что боги способны говорить и с вашим бессознательным, и с вашим «высшим Я», и со всеми другими частями вашей сущности. Кроме того, они видят вашу судьбу и то, как нить ее вплетается в великий узор всего сущего, поэтому их решение в итоге может определяться не столько вашими желаниями, сколько требованиями более широкого контекста. Иногда само Мироздание — которое выше вас и выше всех отдельных божественных ипостасей — выступает против сиюминутных желаний человека или божества, и победа в этом споре всегда остается за Ним. В следующей главе мы поднимемся еще выше к основанию нашего сталактита и посмотрим, что происходит на этом уровне.


Cпасибо сказано
Вернуться к началу
 Профиль  
За это сообщение пользователю Ragnar Lodbrok "Спасибо" сказали:
Inoy
 Заголовок сообщения: Re: Что такое боги, и как с ними быть
Новое сообщениеДобавлено: 01 май 2019, 01:21 
Модератор
Модератор
 
Аватара пользователя


Зарегистрирован: 03 май 2017, 17:53
Сообщений: 8200
Медали: 18
Cпасибо сказано: 404
Спасибо получено:
9592 раз в 5823 сообщениях
Магическое направление:: Астрология, Рунология
Очков репутации: 21883

Добавить очки репутации
6. Еще на ступеньку выше: имманентное и трансцендентное

Приняв во внимание все, что было сказано выше о политеизме и об отдельности божеств, перейдем к более сложной области, в которой ситуация не столь проста и однозначна. Что происходит, когда мы поднимаемся на ступеньку выше и вступаем в те сферы, где природа божества имеет уже не так много общего с человеческой?

А происходит то, что на этом уровне боги начинают сливаться и отождествляться друг с другом. На первый взгляд, они притягиваются друг к другу по принципу сродства: богиня любви объединяется с другими богинями любви, бог смерти — с другими богами смерти и т.д.; но поскольку ни одно из божеств не исчерпывается одной-единственной функцией, процессы слияния на деле протекают сложнее, чем кажется, и описать их в точности при помощи таких плоских упрощений невозможно. Впрочем, имейте в виду, пожалуйста, что на этом уровне боги взаимодействуют с человеком исключительно надличностно, а, значит, и совершенно безлично. Здесь они любят не столько вас как личность, сколько ваше «высшее Я», и стремятся добиться не ваших эмоциональных реакций, а отклика именно от этого «высшего Я». Кроме того, на этом уровне боги вообще вступают в контакт с человеком гораздо реже.

Выше этой ступени пребывает та сущность, которую можно было бы назвать Зодчим Вселенной, если бы такое название не предполагало за ней наличия сознания, более или менее близкого к человеческому. Нам, смертным обладателям физического мозга, чрезвычайно трудно представить себе нечто такое, что мы не можем каким-то образом антропоморфизировать, а этот «наивысший» — или наиболее надличностный — уровень Бытия именно таков. Это не какой-нибудь Божественный Отец или Мать, поставленные над другими богами. Это то, что находится еще на одну ступеньку выше, чем «высшие Я» всех богов и богинь, слившиеся воедино. И оно одновременно отделено и не отделено от них — и от нас. Непонятно? Да, разумеется! Чем дальше мы отходим от человеческого уровня, тем дальше отступаем и от того, что поддается пониманию и выражению на человеческом языке.

Итак, оставим в покое человеческий язык и сосредоточимся на результатах наблюдений. Один из наблюдаемых фактов, по моему личному опыту, заключается в том, что для этого Зодчего Вселенной мы — всего лишь пылинки, и внимания он уделяет нам ровно столько, сколько пылинки и заслуживают. Проблема, однако, в том, что многим людям кажется приятным получать личное внимание от Высшей Формы Жизни, потому что такая форма внимания льстит нашему эго. И это довольно забавно, поскольку все древнейшие религии, ориентированные на трансценденцию, на опыте установили, что единственный способ хоть сколько-нибудь приблизиться к Зодчему Вселенной — это полностью отречься от эго, а заодно и от всякой потребности в личном внимании и прочих человеческих слабостей вместе взятых. Таков парадокс трансценденции: единственный способ подняться на вершину горы — утратить все причины, которые могли бы побудить вас туда подняться. И если рассматривать этот путь с эгоцентрической и оценочной точки зрения, то в свете его опыт общения с личностным божеством может ошибочно предстать как «менее достойный». Мы, политеисты, не должны допускать подобной ошибки.


Этот ужасный, прекрасный мир

Так мы приблизились вплотную к одному из важнейших, основополагающих вопросов: что такое эта жизнь, эта физическая инкарнация и весь этот материальный мир — тюрьма или привилегия? Мы как политеисты и, в особенности, как анимисты, придерживаемся второй из двух этих версий. Мы посланы в этот мир не для того, чтобы потратить всю свою жизнь на поиски выхода из какого-то безумного лабиринта. Лично я нахожу по-своему забавным тот факт, что религиям, ориентированным на трансценденцию, на побег из этого суетного и преходящего мира, приходится добавлять к своим постулатам запрет на самоубийство в той или иной форме, чтобы удержать людей от самого очевидного вывода. Тем, кто посмеет добровольно спрыгнуть с колеса, сулят дурные последствия: целую вечность мучений в каком-нибудь нехорошем месте или немедленную реинкарнацию в еще более тяжелых обстоятельствах. Другого способа нет: только так и можно заставить человека возненавидеть этот мир настолько, чтобы он пожертвовал всем ради выхода из него не самым легким, а самым трудным путем. Для того чтобы удержать человека на этом узком, но стригущем всех под одну гребенку пути, приходится изобретать наказания за попытку выбрать то, что представляется самым простым и логичным решением проблемы… поскольку, с точки зрения ума, устремленного к трансценденции, такое решение — отъявленное читерство.

Как человек, верящий в реинкарнацию (хотя и не обязательно для всех, о чем мы поговорим подробнее в главе, посвященной проблеме смерти), я не стану утверждать, что самоубийство не влечет за собой возвращения и повторного столкновения с теми задачами, которые не удалось решить в предыдущей жизни. Но хочу подчеркнуть, что это возвращение не имеет ничего общего с наказанием. Когда вы бросаете мяч об стену и он отскакивает вам прямо в лицо, потому что вы не успели подставить руки, — это не наказание. Это просто результат причинно-следственных связей; в этом нет ничего личного. Мы слишком часто по ошибке принимаем совершенно безличные ситуации за адресованные лично нам, и, не желая признавать, что те или иные неприятности возникают как прямое следствие наших же собственных поступков, отделываемся заявлениями в духе «shit happens». Но оставим пока эту проблему и вернемся к ней еще раз несколько позже.

Бывают ситуации, в которых совсем не сложно прийти к выводу, что наш материальный мир — совершенно ужасное место, в котором мы заточены без права на досрочное освобождение и обречены мучиться и страдать. Болезни, жестокость и насилие, голод и природные катаклизмы действительно могут временами превращать этот мир в сущий ад. Но несмотря на все это, находиться здесь — не проклятие, а привилегия. В этом, с моей точки зрения, заключается один из основополагающих принципов языческого мировоззрения — в противовес мировоззрению религий, ориентированных на трансценденцию. Моя вера имеет смысл только тогда, когда опирается на непоколебимую скалу уверенности в следующем принципе: все мы пришли сюда для того, чтобы получить как можно более полный опыт пребывания в этом мире, а не для того, чтобы сбежать из него как можно скорее. Чем более обширный и глубокий опыт мы здесь обретаем, чем больше мы узнаем, тем лучше подготавливаемся к дальнейшему духовному развитию. Это вовсе не значит, что за одну земную жизнь мы должны перепробовать всё. Это значит: «Сейчас будь Здесь. Найди смысл и ценность в своем пребывании Здесь».

Это основа и корень. Поднявшись по этому корню вверх, мы доберемся до одной из ветвей древа нашей веры: если наше Здесь не менее ценно и священно, чем любое другое место, и если материальные формы, которые мы принимаем, не менее ценны и священны, чем любые другие формы, в том числе и менее плотные, — и если мы по-настоящему в это верим, — то стремление к тому, чтобы самая отдаленная и наименее человечная форма Божественного обратила на нас внимание и взяла себе в любимчики, свидетельствует, ни много ни мало, о ненависти к человеку, к телу, к природе в целом и к природе человека в частности. Объявлять человека, предпочитающего духов соседнего озера и леса всем прочим формам Божественности, суеверным глупцом, в духовном отношении далеко уступающим тому, кто строит отношения с неопределенным, безличным и гораздо менее человечным богом, — значит, обесценивать и сам путь, по которому нам предназначено идти как людям, и ту удивительную щедрость богов и духов, которые добровольно спускаются на наш уровень, чтобы общаться с нами к вящей радости обеих сторон.

Этот вывод возвращает нас к вопросу, который мы обсуждали в предыдущей главе, — вопросу о том, как поклоняться несовершенным и не всемогущим богам. Как уже упоминалось, именно эти особенности нередко отвращают людей от общения с индивидуализированными формами Божественности и побуждают гнаться за Великим Единством, Не Ведающим Различий, в надежде, что персонально для них оно все-таки сделает отличие и снизойдет до того, чтобы их заметить. Я вовсе не хочу сказать, что установить связь с этой необъятной силой безличной любви невозможно, — способы есть. Но политеист избирает для себя иной путь. Он вырабатывает для себя новую, зрелую модель отношений с Божественным — подобно тому, как ребенок, ставший взрослым, выстраивает для себя новую, зрелую модель взаимоотношений с родителями. Правда, боги, в отличие от наших родителей, нам не ровня. Но точно так же, как и в случае с родителями, мы должны признать, что эмоции, предпочтения и поступки богов не сводятся исключительно к заботе о нашем личном благополучии. Мы для них не «пуп земли», как бы нам того ни хотелось. Когда мы становимся взрослыми, нам приходится осознать, что наши родители — тоже люди со своими желаниями и страстями, в том числе желаниями физическими, сексуальными. И как бы трудно ни было уложить в голове этот факт, мы вынуждены понять и принять его, если хотим воспринимать своих родителей как полноценных живых людей. Впрочем, некоторые к этому и не стремятся, довольствуясь усеченной версией. И, возможно, аналогичным образом некоторые подходят и к богам… и живут себе преспокойно, если только богам не вздумается объяснить им, что на деле все обстоит несколько иначе, хотим мы того или нет.

Разумеется, некоторым людям предназначено работать именно с пантеистической или панэнтеистической ипостасью Божественного и идти на ее дальний, безличный зов, — точно так же, как другим «на роду написано» общаться с более индивидуализированными и человекоподобными ипостасями. Нельзя сказать, что какой-то из этих вариантов— лучше, а какой-то — хуже: не станем же мы утверждать, что горный козел ушел по пути эволюции дальше, чем буйвол из прерий. Просто мы, люди, слишком привыкли превращать любую бинарную оппозицию в очередную форму противостояния Добра и Зла. И все же искушение вступить на путь трансценденции, не очистившись в полной мере — то есть, не избавившись до конца от представления о том, что путь этот по определению превосходит все остальные, — непомерно велико. Очень редко встречаются люди, способные идти по нему, не допуская в свои мысли этой отравы. Сам я не следую путем трансценденции, а потому не могу утверждать наверняка, возможно ли добраться до самой Вершины, не сбросив с себя груз подобных предрассудков. Но готов побиться об заклад, что нет — учитывая все, что мне известно о Вселенной и о ее стремлении способствовать нашему личностному развитию.


Бинарные оппозиции

Чтобы поговорить о бинарных оппозициях, мне волей-неволей придется использовать применительно к природе богов такие термины, как «высший» и «низший». Приношу за это свои извинения, но следует понимать, что язык наш слишком скуден для описания подобных сфер. Поэтому, как ни печально, нам просто не обойтись без некоторых терминов, вызывающих совершенно неуместные ассоциации и возвращающих нас к тем самым «мироненавистническим» установкам, от которых мы так усиленно стараемся отойти. Определяя безличные ипостаси богов как «высшие», а личностные — как «низшие», я отдаю себе отчет в том, что для многих читателей это противопоставление автоматически будет накладываться на другую бинарную оппозицию — ту, члены которой помечены ярлыками «Добро/Зло» или «Желательное/Нежелательное». Мы, люди, повторяем эту ошибку снова и снова, и это — один из самых прискорбных и опасных наших недостатков. И не следует полагать, будто этот изъян типичен лишь для современной культуры: даже те народы древности, в религии которых подобные противопоставления отсутствовали, благополучно реализоваи те же бинарные оппозиции в своих культурных традициях (особенно тех, которые вращались вокруг деления всех людей на Своих и Чужих). Одним словом, если мы видим два противоположных полюса, то сразу же автоматически пытаемся решить, какой из них более ценен объективно (тем самым снижая ценность второго полюса). Возможно, мы тем самым пытаемся установить для себя некую систему координат, облегчающую выбор. Не так-то легко опираться в выборе на вопрос «Что из этого будет правильным для меня лично?» И если мы не привыкли принимать решения на этой основе, то всякий раз непроизвольно пытаемся установить объективную ценность каждой из двух противоположностей, даже если на деле это смешно и нелепо.

Рассвет/закат. Лето/зима. Тьма/свет. Вверх/вниз. Мужчина/женщина. Можно было бы продолжать, но и этих примеров вполне достаточно. Все эти бинарные оппозиции мы привычно — и совершенно безосновательно — ассоциируем с Добром и Злом. С объективной точки зрения, подобные ассоциации бессмысленны, и об этом следует помнить, если мы хотим полноценно прожить свою имманентную языческую жизнь. Даже такие противоположности, как инь/ян, возникшие в рамках системы, изначально отстаивавшей равную ценность и святость обоих этих начал, со временем приобрели оценочные коннотации. (Вам кажется, что это не так? Выберите наугад двадцать человек, спросите у них, какое из двух этих начал более свойственно их природе, и прислушайтесь, каким тоном они будут вам отвечать.)

Я вовсе не считаю, что от бинарных оппозиций следует отказаться. Сами по себе они тоже священны — как совершенные противоположности, пребывающие в вечном равновесии гармонии и красоты. И даже несмотря на то, что они противостоят друг другу, каждая из пары противоположностей способна увидеть в другой нечто такое, чего не видит больше никто, — и такая точка зрения решительно необходима. Оба полюса бинарной оппозиции в равной мере ценны. Поэтому пытаться исключить оппозиции из своего образа мысли было бы непродуктивно. Вместо этого я предлагаю начать избавляться от привычки отождествлять всякую бинарную оппозицию с парой Добро/Зло и осознанно останавливать себя всякий раз, когда мы непроизвольно пытаемся это сделать.

И вот простое упражнение. Скажите: «высшие боги» и «низшие боги». Да-да, прямо сейчас, произнесите эти слова вслух. Появились ли у вас при этом ассоциации с чем-то более — и, наоборот, чем-то менее — желательным? Вот именно над тем, чтобы их больше не появлялось, и следует работать. Что нужно изменить в своем образе мышления, чтобы вы смогли произнести эти слова вслух, насытив их глубоким смыслом и образностью, но при этом полностью избежав вышеописанных ассоциаций?

Первый шаг на пути к этой цели — заполнить свой ум альтернативными образами. Всегда ли двигаться «вниз» — хуже, чем «вверх»? В каких ситуациях идти вниз может быть не менее, а то и более красиво, чем вверх? Чем опасно находиться «вверху» — во всех смыслах этого слова? Затем представьте себе оба эти понятия одновременно в самых лучших их проявлениях. А затем — оба одновременно, но в самых худших. И после этого никогда больше не позволяйте себе рассматривать одно из них как хорошее, а другое — как проблемное. Сделайте себе мысленную пометку, что об этом надо помнить; и пусть она действует как растяжка, задев которую, вы автоматически перенаправите свои мысли по новому маршруту — такому, на котором обе противоположности будут восприниматься как два полюса, пребывающие в абсолютной гармонии и равновесии и в равной мере ценные (или в равной мере проблемные, если вам так удобнее). Работайте над этим. И когда добьетесь искомого результата с одной оппозицией, переходите к следующей.

Почему это так важно? Отчасти потому, что за всем этим стоит некая более глубокая истина, которую необходимо прочно усвоить, а именно: каждая бинарная оппозиция — это на самом деле спектр. Мы это знаем, хотя не всегда отдаем себе в этом отчет. И одна из причин, по которым мы нередко игнорируем этот факт, в том и заключается, что мы привыкли непроизвольно оценивать полюса всех оппозиций с точки зрения «добра» и «зла». Когда один полюс переоценивается, а другой — обесценивается, осознание того, что имеются и промежуточные ступени спектра, вызывает гораздо более острые эмоциональные реакции. Приходится решать — возможно, бессознательно, — на каком из этих переходных этапов ценность теряется. Если «свет» — это хорошо, а «тьма» — плохо, то на каком этапе перехода от света к тьме полутень становится плохой? Над подобными проблемами человечество бьется постоянно, хотя в действительно никакого смысла в них нет. Если избавиться от оценочного подхода, то переключать восприятия с полюсов на спектр и обратно без негативных эмоциональных реакций станет гораздо легче. И для меня как человека, родившегося одновременно мужчиной и женщиной, жизненно важно, чтобы мы, люди, научились этому как можно скорее.

Итак, вернемся к названию этой главы и посмотрим на него по-новому, отбросив всякие оценочные суждения. «Еще на ступеньку выше» — то есть в те сферы, где божества начинают сливаться друг с другом, становятся менее индивидуализированными, менее человекоподобными, менее вовлеченными в дела нашего мира и менее заинтересованными в нас лично. Некоторые люди действительно призваны работать в основном с такими ипостасями (а, возможно, и с тем самым уровнем, на котором все без исключения божества сливаются в единое целое), но это призвание — не для всех и даже не для большинства. И оно вовсе не означает, что эти люди более развиты духовно. Возможно, все дело здесь в восстановлении равновесия. Не исключено, что люди, призванные к пантеистическим, панэнтеистическим или даже генотеистическим отношениям с «высшими» ипостасями богов, по природе своей склонны дробить все на чересчур мелкие части и в результате не видят леса за деревьями, то есть сосредоточиваются на незначительных мелочах и упускают из виду общую картину. Те же, кто призван к работе с более частными и конкретными ипостасями, наоборот, склонны мыслить слишком общо и расплывчато и забывать о своей собственной принадлежности к человеческому роду. Возможно, на все это имеется и множество других причин, более тонких и личных, но в любом случае все рассчитано на то, чтобы посредством взаимодействия с богами человек по-настоящему развивался. Ибо даже в самых человечных и несовершенных своих ипостасях боги все равно видят и знают больше, чем мы. Уж в этом вы можете поверить мне на слово. А еще лучше — поверить им самим.


Cпасибо сказано
Вернуться к началу
 Профиль  
 Заголовок сообщения: Re: Что такое боги, и как с ними быть
Новое сообщениеДобавлено: 01 май 2019, 01:24 
Модератор
Модератор
 
Аватара пользователя


Зарегистрирован: 03 май 2017, 17:53
Сообщений: 8200
Медали: 18
Cпасибо сказано: 404
Спасибо получено:
9592 раз в 5823 сообщениях
Магическое направление:: Астрология, Рунология
Очков репутации: 21883

Добавить очки репутации
7. «Не-вполне-боги»: духи, предки и души вещей

Говорят, что древнейшая в мире религия — это культ предков, а отношения с богами начали развиваться несколько позже. И по сей день в неоязычестве и во многих политеистических религиях по всему миру предкам воздают почести. Предков восхваляют, ритуальным образом возвращают им долги, приносят им жертвы и так далее. Кроме того, некоторые группы почитают и окружают умилостивительными ритуалами (иными словами, находят достойными поклонения) духов земли, растений, животных и других областей жизни. К ним могут обращаться со словами, свидетельствующими о поклонении: «Как ты прекрасен!», или «Пожалуйста, помоги мне!», или «Будь ко мне благосклонен: я знаю, что твои добрые пожелания имеют силу». Но это не подразумевает веры в то, что сущности такого рода божественны. За подобными словами стоит лишь убеждение в том, что эти духи достойны и обладают такими возможностями, которых у человека нет. Таким образом, благоговение перед незримыми, но нежно любимыми сущностями не сводится к поклонению одним только богам, хотя человеку с монотеистическим складом ума это может показаться диким: если его смущает даже служение нескольким богам, помимо Высшего из Высших, то что уж говорить о почитании сущностей, которых и богами-то назвать нельзя! И, тем не менее, мир буквально кишит духами, многие из которых жаждут с нами общаться, даже если мы не можем их видеть и слышать. Вот лишь некоторые из них:

* Предки. Когда мы слышим слово «предки», то первым делом на ум приходят кровные родственники старших поколений, умершие до нас. Действительно, это и есть души предков в самом основном и обыденном понимании. Но существуют и предки иного рода. Это предки не по крови, а по духу — люди, которые вдохновляют вас своими книгами, или отважными поступками, или каким-нибудь другим похвальным примером. Чтить их как предков за те или иные выдающиеся деяния — совершенно приемлемо и уместно. Если вы принадлежите к какой-нибудь религиозной традиции, ордену, деноминации или же профессии или ремеслу, секреты которого передаются из поколения в поколение, то вашим предшественникам по этой линии тоже можно воздавать почести как предкам и обращаться к ним за помощью и поддержкой. Аналогичное правило работает и в том случае, если вы относитесь к какой-нибудь особой демографической группе, существующей в том или ином виде с давних времен, — группе, связь с которой характеризует вас (а возможно, и остальных представителей этой группы) гораздо более полно и значимо, чем принадлежность к вашему биологическому роду.

* Духи местности. У древних римлян было понятие «genusloci», то есть «дух места». В скандинавской и германской традиции подобные сущности называются «landvaettir» — «духи местности». «Маленький народец» кельтской традиции — это тоже скорее ландветтир, а не эльфы. Синтоисты же верят, что духи-ками обитают буквально в каждом камешке, в каждом дереве и каждой травинки. У каждой местности есть свой дух (в том числе и у городов, хотя здесь, как правило, роль духа местности исполняет дух самого города). Телом такому духу служит сама плоть земли — почва и ее скальное ложе. Этот дух чувствует все, что происходит на его участке, — или, точнее, может чувствовать, если захочет: некоторые из ландветтир просто игнорируют то, что считают неважным, а некоторые большую часть времени проводят в спячке. Одни охотно идут на контакт с людьми, если те пытаются с ними общаться; другие, наоборот, не обращают на людей ни малейшего внимания. Поскольку в наши дни мало кто проживает всю свою жизнь на одном месте, отношения с ландветтир у нас зачастую оказываются недолговечными, и тех из них, кто любит общаться с людьми, это печалит, потому что они гораздо древнее нас и еще помнят, как обстояло дело в былые времена. Если вы сумеете подружиться с духами своей земли, даря им любовь, действуя целеустремленно и настойчиво и проявляя щедрость в подношениях, они станут защищать вашу собственность, предупреждать о вторжениях посторонних и обеспечивать плодородие почвы, а вдобавок дадут вам возможность испытать подлинное единение с Землей. К этой же категории можно отнести и сущностей, действующих в более мелких масштабах, — духов старых зданий, а также домовых, известных в разных традициях под самыми разными именами (от римских ларов до кельтских брауни). Домовые в целом доброжелательны; как правило, они хранят и защищают дом и всех его обитателей… но только при условии, что с ними считаются и оказывают им почтение тем или иным способом.

* Духи стихий. Земля, Вода, Воздух и Огонь — основные четыре «стихии» в неоязычестве. Можно истолковать их, в частности, как три состояния материи (твердое, жидкое, газообразное) и энергию. Им приписывается множество различных соответствий или понятий, символами которых они служат. И у каждой из этих стихий есть свои духи. Духам стихий трудно подолгу удерживать внимание на одном предмете, и от человека они отстоят дальше, чем боги или другие духи, более антропоморфные; устроены они проще, однако далеко не глупы. Они могут принимать самые разнообразные формы. Например, среди духов Воды встречаются озерные и речные, болотные и морские. Некоторые стихийные духи очень маленькие и живут недолго, другие, напротив, так велики и могущественны, что их можно не без оснований принять за богов. Некоторые родственны духам местности (кстати говоря, духов местности иногда рассматривают как одну из разновидностей стихийных духов Земли), и кое-где местные жители приносили дары их физическим «телам» и просят у них благословения. Один из примеров тому — римский бог реки Тибр, которому поклонялись люди, жившие по ее берегам. Еще примеры — боги озера Байкал, самого глубокого озера на планете, которое местные жители издавна почитали как священное; гавайская богиня Пеле, домом которой считался вулкан Килауэа; и Ганга, богиня священной индийской реки. Поддерживая отношения с духами стихий, можно глубже понять природу соответствующей стихии и получить помощь в работе и с ней самой, и с качествами, которые с ней связаны. (Например, дух Огня может ускорять ваш обмен веществ, защищать ваше жилище от огня или помогать вам обрести храбрость.)

*Духи растений и животных. Здесь нужно провести различие между жизненной силой и личностью какого-либо определенного растения или животного (вот этой конкретной собаки, вон того дуба или этого конкретного кустика подорожника), с одной стороны, и великим духом-прародителем целого биологического вида (Дедушкой Волком, Бабушкой Полынью) — с другой. Духи-прародители — очень старые и мудрые, и об их необыкновенных силах нередко упоминается в мифах и народных сказках (вспомним, например, Бузинную Матушку из сказки Ганса Христиана Андерсена). Если они согласятся с вами общаться, то окажутся полезными во многих разных областях — от укрепления физического здоровья до обретения духовной мудрости. Кроме того, они обычно сами по себе поддерживают отношения с богами, а потому могут выступать посредниками между человеком и божеством. Следует помнить, что некоторые духи-прародители животных и растений добровольно посвятили себя человечеству и обеспечивают его пищей — отчасти из собственных интересов, но в основном из любви к людям. К этой категории относятся духи домашнего скота и продовольственных растений. В нашей традиции их называют Праотцами и Праматерями. Мы по сей день зависим от их доброй воли, хотя отчасти и нарушаем негласный договор с ними, используя экологически вредные сельскохозяйственные методы. Многие люди, работающие с духами животных и растений, сообщают, что те выше всего ценят не вещественные подношения, а действия, посвященные их благополучию. Так, например, эти духи могут потребовать, чтобы вы более осознанно относились к своему питанию и к природе вообще — и соответствующим образом изменили свои привычки. Тот факт, что люди едят растения и животных, их обычно не смущает: таков естественный порядок вещей. Однако они требуют, чтобы люди проявляли доброту и уважение к тем существам, которые обеспечивают нам пропитание.

*Полубоги и «почти боги». К этой группе можно отнести родичей и слуг богов, уступающих им в могуществе, но, тем не менее, наделенных великой силой и мудростью и достойных почтения. Однако здесь мы снова вступаем на зыбкую почву вопроса о том, где проходит граница между богами и теми, кого богом назвать нельзя. Как уже говорилось, четко провести эту границу невозможно, — и это чистая правда. Есть сущности, однозначно божественные, а есть такие, которых определенно нельзя причислить к богам, но между ними пролегает до обидного обширная «серая зона». Поэтому я обычно называю «духами» всех бестелесных сущностей, от божества и далее вниз по всей иерархической лестнице. Многие бытовые языческие определения, разграничивающие «богов» и «не богов», опираются не столько на продуманную систему, сколько на личную практику: «богами» признаются только те, кому считает нужным поклоняться данный конкретный человек, а остальные отходят в категорию «не богов». Но я стараюсь не проводить таких четких различий и руководствуюсь критерием одного моего друга: «Если кто-то больше, старше и мудрее меня настолько, что я никогда с ним не сравнюсь, то я обращаюсь с ним как с божеством».


Все вокруг— действительно живое

Итак, мы подошли вплотную к вопросу об анимизме — одном из понятий, которое упоминалось в главе, посвященной определениям терминов. Анимистического мировоззрения придерживаются очень и очень многие (хотя и не все) политеисты. Все древние политеистические религии признавали, что природный мир населен великим множеством духов, и в большинстве традиций эти природные духи в той или степени включались в пантеон (независимо от того, как их впоследствии стали классифицировать ученые). С точки зрения анимиста, все в природе — живое: не только растения и животные, но и водоемы, камни, горы и сама земля у нас под ногами. Многие рукотворные предметы — тоже живые. В древние времена на изготовление любого сколько-нибудь прочного предмета человек тратил много часов сосредоточенной работы, и в результате этот предмет оживал благодаря вложенному вниманию и энергии его творца. И в наши дни предметы, изготовленные вручную, тоже могут обретать душу и жизненную силу. Правда, некоторым из них (но не всем) требуется постоянное человеческое внимание и потом, иначе они эту жизненную силу утратят. Так или иначе, в древности не существовало массового производства, продукты которого, похоже, начисто лишены какой бы то ни было души. Поэтому людям в те времена, вероятно, даже и не приходило в голову, что можно изготовить какую-то вещь настолько отчужденно, что она не получит ни крохи личного внимания и в итоге так и останется неодушевленной.

Но весь остальной мир, не считая этого пластикового хлама, определенно живой. Анимистическая точка зрения — это особый взгляд на вещи, во многом отличный от обыденного. Хотя, разумеется, можно себе представить человека, который понимает, что все на свете — живое и что все вещи — это взаимосвязанные между собой частицы жизни, но при этом все же не любит природный мир и не заботится о его благополучии. Древнейшие письменные источники, повествующие о ранних религиях Запада, свидетельствуют о том, что поклонению духам местности и природы в тот период уделялось огромное внимание, но более поздние языческие религии, возникшие сравнительно незадолго до прихода христианства, были уже по сути своей городскими. В них нашла отражение борьба цивилизации с дикой природой (последняя на тот момент нередко одерживала верх), и божества, выступавшие на стороне цивилизации, стали пользоваться гораздо большей любовью, нежели те, которые поддерживали природу и естественные процессы. Древние люди, как и мы, пытались избавиться от этой дихотомии, но с других позиций, чем это кажется разумным в наши дни. С их точки зрения, цивилизация должна была нанести природе смертельный удар, чтобы этот конфликт разрешился благополучно. Но мир изменился, а, следовательно, и мы должны пересмотреть и переоценить свои духовные отношения с Природой, причем не только с ее богами, но и населяющими ее бесчисленными «младшими» духами.

Очевидно, что около полувека назад боги и духи природы стали обращаться к людям гораздо чаще и активнее, чем прежде. И лично я сомневаюсь, что такой «внезапный» интерес природных духов к человечеству (которое на протяжении столетий пренебрегало ими) чисто случаен. Вероятно, они действуют из соображений самозащиты, стараясь вернуть нас к более здоровому равновесию, прежде чем мы наделаем непоправимых ошибок. Анимизм даже в большей степени, чем политеизм, предрасполагает к тому, чтобы научиться любить и защищать все живое, что нас окружает, и осознавать самого себя как неотъемлемую часть единой жизненной сети, которую мы слишком легко можем повредить, если по-прежнему будем действовать грубо и слепо.

С точки зрения убежденного анимиста, все важные решения, связанные с крупными изменениями в судьбе той или иной местности, растения или животного, следовало бы предварительно обсуждать с их духами. По поводу серьезных генетических модификаций желательно было бы советоваться с видовыми духами-прародителями растений и животных, которых могут коснуться эти перемены. Условия содержания домашнего скота, по идее, должны соответствовать изначальному договору о самопожертвовании в обмен на уважение, который мы некогда заключили с духами-прародителями этих видов животных. То же самое относится и к продовольственным растениям, духов которых мы чтим как своих Праотцев и Праматерей и судьба которых неразрывно связана с нашей. Прежде чем приступать к застройке какого-либо участка, разработке рудника или иным необратимым изменениям ландшафта, стоило бы, по-хорошему, обговорить свои планы с духом местности, которого мы собираемся таким образом потревожить, а градостроительную деятельность лучше было бы вести под надзором духа города. Материалы, которые мы изымаем из недр земли, следовало бы замещать какими-нибудь подходящими подношениями, обсудив их характер с местными земными духами. Прежде чем строить плотины и поворачивать реки, не мешало бы прислушаться к мнению духа самой реки, а заодно и духа моря, в которое она впадает. На подобных переговорах боги могут действовать как посредники, выступая от имени той или другой стороны, в зависимости от своих предпочтений и функций.

Разумеется, все это похоже на описание какого-то фантастического мира, которому никогда воплотиться в реальность. Но любой человек может начать руководствоваться этими правилами в своей частной жизни — пусть даже понемногу и постепенно. В конце концов, именно с этого и начинаются большие перемены — с первых маленьких шажков. Начните с пищи, которую вы едите, с животных, которых вы содержите (пусть даже только ради компании), с лекарств, которые вы принимаете (если они имеют растительное или животное происхождение), с самой земли, на которой вы живете (или с духа города). Есть множество книг о том, как за это взяться. Но даже если вы и не готовы к каким-то радикальным изменениям, мне представляется, что любому язычнику будет полезно время от времени обращаться к такому образу жизни хотя бы ненадолго — просто в образовательных целях. Он помогает не просто понять умом, а почуять нутром, насколько тесно связано между собой все живое.


Cпасибо сказано
Вернуться к началу
 Профиль  
 Заголовок сообщения: Re: Что такое боги, и как с ними быть
Новое сообщениеДобавлено: 01 май 2019, 01:28 
Модератор
Модератор
 
Аватара пользователя


Зарегистрирован: 03 май 2017, 17:53
Сообщений: 8200
Медали: 18
Cпасибо сказано: 404
Спасибо получено:
9592 раз в 5823 сообщениях
Магическое направление:: Астрология, Рунология
Очков репутации: 21883

Добавить очки репутации
8. Взаимоотношения: человек и бог

Подобно тому, как с каждым отдельным человеком у нас складываются отношения своего особого рода, так и каждое божество, решившее установить с нами связь, выбирает тип отношений, которые мы с ним будем поддерживать. И для каждого человека эти отношения будут уникальными, даже если речь идет об одном и том же божестве, общающемся с двумя различными людьми, и даже если эти двое придерживаются по отношению к этому божеству схожих взглядов. «Боги не дураки», — повторяю я всем снова и снова. И если уж какое-нибудь божество прикладывает усилия, чтобы установить с вами контакт, то можно не сомневаться, что оно понимает, какого рода отношения подойдут ему и вам лучше всего.

Правда, среди божеств встречаются и такие, которые придают больше значения пользе или удобству только для одной из сторон, то есть либо для вас, либо для самих себя. Но, как правило, бог или богиня куда яснее вас осознает, насколько в любом деле важно равновесие — то самое равновесие, которое породило и поддерживает вселенную и которое всегда восстанавливается, несмотря ни на что. Закону причины и следствия подчиняются все, не исключая и богов, и боги это понимают гораздо лучше, чем мы. Поэтому они не станут выводить весы отношений из равновесия, если только не намереваются в один прекрасный день снова уравновесить чаши. Любые отношения — это постоянный взаимообмен энергией, и боги обычно знают, когда именно следует восстановить равновесие, чтобы в отдаленной перспективе добиться наилучшего из возможных результатов.

Разумеется, мы, смертные, не можем заглянуть так далеко, и подчас это может казаться нечестным. Именно здесь и встает вопрос о доверии. Довериться божеству, признавая, что оно заботится о ваших интересах в долгосрочной перспективе, порой бывает невероятно трудно. В этом отношении трудно довериться даже безличной вселенной в целом, не говоря уже о каком-то отдельно взятом божестве. Лично для меня, например, поверить в реальное существование богов никогда не было проблемой. Но проблемой было поверить, что они ко мне благосклонны, — особенно тогда, когда эти боги толкали меня на такие поступки, которые причиняли мне страдания и боль. Однако со временем я осознал: все, что мне приходилось делать или испытывать по их велениям, в итоге вывело меня на верный путь. И напротив, принимая решения без их помощи, я куда чаще ошибался, чем оказывался прав. Именно так я и научился доверять богам — пересмотрев и оценив результаты их влияния. Разумеется, на это ушло немало времени, но, как мне представляется, если человеку в столь серьезном деле нужно получить убедительные доказательства, это совершенно нормально: стыдиться здесь нечего. Когда я точно знаю, что те или иные действия рано или поздно послужат моему же благу, я исполняю их гораздо охотнее — и, следовательно, гораздо эффективнее. Впрочем, не исключено, что некоторым людям требуется усвоить другой урок — научиться верить при полном отсутствии доказательств.


Уровни иерархии

Как уже упоминалось в предыдущих главах, чем ближе ипостась божества (или младший дух из тех, которые «не-вполне-боги») находится к нашему уровню существования, тем меньше вероятность, что она в полной мере осознает долгосрочные перспективы и естественно действует в русле общего равновесия вещей. И, как было сказано выше, при необходимости всегда можно обратиться к более высокой ипостаси божества (или к «духовному начальнику» младшего духа). Например, дух данного конкретного дуба повинуется мудрому Деду Всех Дубов, старшему духу, надзирающему за всеми растениями этого вида. А Дедушка Дуб, в свою очередь, подчиняется мудрости еще более высокой и гораздо более безличной силы, которую я не знаю, как назвать, — разве что просто «Зеленым». Это дух всех растений вообще. В древние времена ему поклонялись под именем Зеленого Человека (для большинства из нас он остается всего лишь олицетворением, потому что мало кто из людей способен в полной мере настроиться на бога, вообще не имеющего человекоподобной ипостаси), хотя некоторые видят это божество в образе Зеленой Матушки.

Точно так же дух данной конкретной собаки подчиняется мудрости Великого Духа Всех Собак, а тот, в свою очередь, — Господину или Госпоже Зверей. Генетически мы ближе к животным, чем к растениям, поэтому Господин или Госпожа Зверей имеет нечто общее с высшими ипостасями некоторых наших богов — Херна, Дианы и т.д. Если с каким-нибудь духом (или даже божеством) возникнут проблемы, всегда есть возможность, так сказать, апеллировать к суду высшей инстанции, — но имейте в виду: чем выше будет эта инстанция, тем меньше вероятности, что она примет в расчет ваши человеческие слабости. Чтобы сущности столь высокого ранга согласились вам помогать, прежде всего вам самим придется посмотреть на свою проблему с гораздо более объективной и безличной точки зрения.


Да здравствует разнообразие!

Впервые столкнувшись с политеизмом и обнаружив перед собой огромный выбор богов, человек первым делом начинать выискивать тех, которые ему особо симпатичны. Многим не терпится обзавестись «божеством-покровителем» — точь-в-точь как иные под давлением социальных условностей рвутся как можно скорее вступить в моногамный брак, не задумываясь о том, нужно ли это им самим. Разумеется, некоторые люди действительно посвящают себя какому-то одному божеству — в той или иной мере; иногда дело доходит и до генотеизма; но большинство политеистов не настолько «моногамны» в своей духовной жизни — да и сами боги от большинства людей этого не требуют.

«Божество-покровитель» имеется далеко не у каждого, как я вынужден год за годом повторять сотням начинающих политеистов, обращающихся ко мне с вопросом «Как мне выбрать божество-покровителя?» Когда я задаю встречный вопрос, зачем им это нужно, многие, сами того не сознавая, отвечают на него с монотеистических позиций. Да, эти люди действительно верят, что существует множество богов и все эти боги священны; однако на каком-то уровне им представляется, что из всего этого множества необходимо выбрать какого-то одного, который станет для них «особенным», и сосредоточиться только на нем… потому что другой модели они просто не знают. Многим из ним генотеизм видится «наилучшей альтернативой» монотеизму только из-за того, что сама мысль о глубоких и проникнутых любовью отношениях со множеством богов воспринимается чуть ли не как прелюбодейская. Они боятся нарушить верность тому Единственному, которого даже еще не нашли. Действительно, на свете есть такие политеисты, которые уделяют какому-то одному божеству — тому самому «божеству-покровителю» — гораздо больше внимания, чем остальным, но все из них, кого я знаю, утверждают, что это божество выбрало их само, причем таким недвусмысленным образом, что отрицать это оказалось невозможно. Этот путь — не для всех и даже не для большинства политеистов. Остальным дается свободный выбор: они сами могут решать, кому и сколько внимания и сил им следует уделять. Выбор этот может основываться, например, на сходстве по роду занятий («Я выращиваю коз, Тор любит коз, значит, я буду поклоняться Тору») или на общности личной истории («Я хорошо понимаю испытания, выпавшие на долю Инанны: это так похоже на меня…»). Или же человек может посвятить себя какому-то одному божеству лишь на определенный период времени, а затем обратиться к исследованию других божественных путей.

Широкому разнообразию божеств соответствует не менее широкий спектр вариантов отношений между человеком и богом. (Не будем забывать, что для политеизма — религии, сосредоточенной на природе, — разнообразие священно. Напоминайте себе об этом снова и снова — и усердно размышляйте о том, что из этого следует.) Характер отношений с божеством определяется двумя параметрами: избранным стилем этих отношений и глубиной связи. Стиль отношений выбирают обе стороны: и божество, и человек. В случае разногласий божество непременно одержит верх, потому что человек не может принудить бога принять тот или иной стиль отношений вопреки его желанию, а у божества всегда остается возможность попросту разорвать с человеком всякую связь. Бог всегда может сказать «нет». Впрочем, и человек в большинстве случаев тоже может сказать «нет» (исключения мы рассмотрим несколько позже).

Второй параметр — это глубина связи, или способность поддерживать общение на том или ином уровне. Как уже отмечалось выше, среди современных язычников широко распространено представление о том, что каждый человек от рождения способен к духовному общению с богами, духами, мирозданием в целом и так далее и если бы общество (и родительская семья) не подавляли в нас эту способность, то все мы давно превратились бы в бесперебойные приемники информации с тонких планов. В индуизме же и других восточных религиях принята кардинально противоположная точка зрения: все мы от рождения слепы и глухи к духовным влияниям, и установить связи с сущностями с иных планов можно лишь путем многолетней усердной работы по проверенным веками методикам. (Авраамические религии придерживаются еще более жесткой позиции по этому вопросу: естественный и неограниченный контакт с божеством — исключительно редкий дар, открывающийся лишь у некоторых избранных святых, а право на ограниченную связь дается только священникам, деятельность которых формально санкционирована религиозной организацией.)

Исходя из своего опыта, могу сказать, что некоторые стили отношений между человеком и божеством (или духом) требуют отчетливой и ясной двусторонней коммуникации, однако подобная связь далеко не всегда свидетельствует о более глубокой набожности или о более высоком уровне развития человека, в нее вовлеченного. Но и врожденная способность к общению с богами и духами, к сожалению, есть не у всех. Исходя из наблюдаемой картины, можно предположить, что этот дар передается по семейной линии, причем иногда — через поколение, так что о каком-то «справедливом распределении» здесь говорить не приходится. Разговору о том, как развить в себе духовное восприятие и сделать его более ясным и точным, в данной книге не место (хотя работа над другой книгой, в которой этому гигантскому труду будет уделено должное внимание, уже ведется), но одно я могу сказать наверняка: неспособность расслышать голоса богов и духов сама по себе никогда не служит признаком того, что человек этого недостоин. Причины могут быть самыми разными: рассеянность, низкий уровень врожденных способностей, страх, горе, неправильное питание, слабое здоровье, излишняя химическая нагрузка на организм или банальное неверие. Но все это не имеет ни малейшего отношения к вопросу о том, достоин ли человек общаться с богами. Верующий, который ни разу в жизни не слышал голоса божества, которому он поклоняется, может на деле быть одним из его возлюбленных — и божество это будет являть свою любовь в событиях его жизни. Роли, которые мы для себя выбираем, не могут служить критерием нашего достоинства: какую бы роль ни играл человек в этой жизни, все его личные недостатки, проблемы и возможности для совершенствования остаются при нем. Приняв это к сведению, рассмотрим перечень различных типов отношений между человеком и божеством.

* Отсутствие каких бы то ни было отношений: человек не верит в богов.

*Неофит начинает верить в богов и постепенно узнает о них все больше и больше, однако для осознанного поклонения кому-либо из них ему все еще не хватает знаний.

* Верующий верит в богов и поклоняется им в групповых ритуалах и/или от случая к случаю самостоятельно, когда чувствует в этом потребность. Некоторые из таких людей молятся богам, но не слышат ничего в ответ. Другие могут что-то слышать — время от времени, но нечасто и не особенно отчетливо. Верующий не привязан к какому-то одному божеству и не обязан принадлежать к какой-либо религиозной группе. В контексте религиозной практики это «мирянин»: к жреческой роли он не готов.

* Посвященный установил особые отношения с одним или несколькими божествами. Эти отношения — сугубо личные: все общение между человеком и божеством направлено на благо этого конкретного человека и на его продвижение по духовному пути. У посвященного может и не быть двусторонней коммуникации со своим божеством-покровителем, но он все равно искренне любит его. Но некоторые посвященные регулярно говорят со своими богами и получают ответы — по крайней мере, иногда. Принадлежность к религиозной группе здесь также не обязательна.

* Священнослужитель выполняет определенные обязанности на благо той или иной религиозной общины, и эта работа для него — часть служения богам. К примеру, в нашей церкви различается два рода священнослужителей: жрецы/жрицы, которые проводят ритуалы и богослужения, ведут просветительскую работу или исполняют те или иные священные обязанности во имя конкретных божеств (например, «жрица Артемиды» делает все это в порядке служения своей богине), и служители, которые оказывают всей общине услуги и помощь более универсального характера (наподобие тех, которые традиционно ожидаются от священников авраамических религий) — дают людям советы, организуют мероприятия, помогают нуждающимся, проводят ритуалы и богослужения, свадебные и похоронные обряды и т.д. Разумеется, роль жреца и служителя можно совмещать — и многие так и поступают. Для того чтобы стать жрецом или жрицей какого-то определенного божества, нужен хотя бы мало-мальский контакт с этой божественной сущностью, но для работы служителя не требуется ничего, кроме искренней религиозности и преданности интересам общины.

* Духовидец избран богами для непосредственной работы с ними, которая в итоге должна удовлетворить какие-либо конкретные потребности общины. В большинстве случаев духовидец помогает людям, нуждающимся в тех или иных традиционных духовных практиках, но иногда ему вменяется в обязанность служить какому-либо священному месту, храму и так далее или выполнять какой-нибудь иной духовный долг. К этой категории относятся, в частности, так называемые шаманы и духовидцы, практикующие шаманизм. Некоторые духовидцы — по совместительству еще и священнослужители, но не все. Эта роль по самой своей природе требует развитой и отчетливой двусторонней коммуникации между человеком и божеством.

* Мистик полностью посвящает свою жизнь определенному божеству или группе божеств. Среди мистиков встречаются священнослужители и духовидцы, но для многих из них эта роль ограничивается личным духовным служением, заполняющим и пронизывающим всю повседневную жизнь. Для этой роли обычно требуется высокоразвитая связь с божеством, поскольку постоянное стремление к укреплению и углублению этой связи — часть пути, по которому идет каждый мистик.

* Слуга божества посвящает себя служению одному избранному божеству (или, в отдельных случаях, нескольким, но немногим) через такую работу, которую их божественный покровитель ценит превыше всего. В таких отношениях существуют договорные рамки; договор может быть как ограниченным по сроку, так и пожизненным, в зависимости от того, к какому соглашению придут обе стороны. Слуга божества может — но совершенно не обязан — одновременно быть священником, духовидцем или мистиком. В современном северном неоязычестве таких людей называют «годатэн» (godathegn»)[1].

* Раб божества избран богами (иногда без спросу) для служения в том качестве, в каком они сочтут его наиболее полезным. Служение охватывает все области жизни человека и обычно продолжается постоянно и до конца его дней. Подобное явление встречается очень редко: полностью взять под контроль судьбу и свободную волю человека — дорогое удовольствие с кармической точки зрения, даже для богов. Соответственно, боги решаются на это лишь при крайней необходимости и при условии, что человек, которого они наметили на роль раба, оказался «доступным» по причине его собственных кармических долгов. Рабом может стать и слуга божества, но только если он даст на это согласие. Раб божества может быть и духовидцем или священнослужителем, но не обязательно. Так или иначе, он выполняет духовные обязанности того или иного рода, поскольку вышеупомянутая «крайняя необходимость» обычно связана с какими-то людьми, остро нуждающимися в помощи. Многие, хотя и не все языческие шаманы — рабы богов. Для этой роли необходим высокий уровень коммуникации между божеством и человеком. В современном северном неоязычестве людей, порабощенных богами, называют «годатеов» (godatheow)[2], а в эллинистических реконструкторских традициях для этого понятия иногда используют древний критский термин «doera»[3].

* Супруг/супруга божества — человек, которого божество избрало себе в жены или в мужья и который дал на это свое согласие. Такой человек признает себя связанным брачными узами с данным божеством и ведет соответствующий образ жизни. Уровень непосредственной коммуникации в этих отношениях может быть различным, но от человека непременно требуется глубокая любовь и преданность божеству. Супруг или супруга божества может быть и священнослужителем (чаще всего — жрецом или жрицей своего избранного божества), и духовидцем, и мистиком, и слугой или рабом божества, и просто очень серьезно настроенным посвященным. Браки с богами обычно заключаются на всю жизнь; насколько мне известно, единственный способ добиться «развода» — обратиться за помощью к другому божеству, имеющему какое-то влияние на данного конкретного божественного супруга. (Кстати говоря, люди, избравшие для себя другие роли, тоже могут поддерживать отношения сексуального характера с одним или несколькими божествами, особенно при наличии развитой и отчетливой коммуникации, но такие отношения далеко не всегда перерастают в постоянные брачные узы. Чаще всего дело ограничивается эпизодическим ритуальным сексом.)

* Ребенок божества. У одних людей устанавливаются тесные романтические или даже брачные связи со своими богами-покровителями, другие же воспринимают свои отношения с божеством как разновидность отношений между родителем и ребенком. При этом у человека нередко бывает чувство, что именно это божество его и «создало» (например, управляя событиями в ранний период его жизни или даже манипулируя с его родословной). Некоторые чувствуют себя потомками этого божества «по крови», по генетической линии, и наследниками тех или иных его отличительных черт. Другие просто считают, что божество их «усыновило» или «удочерило». Эта роль может совмещаться со всеми вышеперечисленными — или ни с одной из них; уровень контакта с божеством может быть каким угодно.

* «Лошадка» одалживает свое тело богам для церемониальных и религиозных целей, обычно в ритуальном контексте. (Формально это, скорее, род деятельности, чем стиль отношений, но все же я решил включить его сюда, поскольку у «лошадок» складываются совершенно особые отношения с богами. Некоторые языческие группы практикуют ритуальное одержание духами или богами, некоторые — нет.) Ни одна «лошадка» не может принимать в себя любое божество по желанию: как правило, для одержания требуется психологическое и духовное сродство и, к тому же, боги выбирают себе носителя сами. Обычно «лошадки» бывают жрецами/жрицами, духовидцами, мистиками, слугами или рабами богов. Это довольно редкое явление, поскольку для одержания требуется особый склад нервной системы и высокий уровень коммуникации между человеком и божеством. (Подробнее о феномене божественной одержимости в неоязычестве рассказывается в книге «И духов с неба низвести…», которую я написал в соавторстве с Кеназом Филаном.)

* Воплощение — чрезвычайно редкий тип отношений, при котором у посвященного развивается такая сильная связь с божеством, что личность его уподобляется личности этого бога или богини. Посвященный перенимает многие черты божества и превращается в ходячий источник его энергии. Эта роль может совмещаться с другими.

* Аватара — самая редкая разновидность отношений, возникающая в случае, если божество дозволяет частице своей собственной души воплотиться в человеческом теле. Согласно древним источникам, относящимся к различным религиозным традициям, аватары обычно осознают свою природу с самого начала и немедленно начинают исполнять ту задачу, ради которой божество решилось на такое частичное воплощение.

Одна из особенностей язычества и некоторых других религий заключается в том, что большинство вышеперечисленных ролей по характеру своему чисто субъективны. Человек принимает ту или иную роль, потому что он к ней призван, а не потому, что его наделил этой ролью какой-то другой человек, обладающий религиозным авторитетом. Основное исключение из этого правила — жречество: во многих языческих группах, церквях и деноминациях приняты особые программы обучения священнослужителей. Стать жрецом или жрицей можно по просьбе группы, и даже те жрецы и жрицы, которые начинают с одиночной религиозной практики, со временем нередко обзаводятся общиной. Шаманом или духовидцем, практикующим шаманизм, человек становится по избранию или зову тех или иных богов или духов, но для того чтобы получить это звание в рамках какой-либо конкретной традиции, требуется пройти обучение у старшего предшественника, работающего по этой системе. Объявить себя «лошадкой» может каждый, но в групповую ритуальную практику такого человека примут лишь после того, как группа понаблюдает за ним и уверится в истинности его притязаний, или, в самом крайнем случае, при наличии очень хороших рекомендаций от какой-нибудь другой группы. Однако все остальные роли определяются только личными отношениями между человеком и его богами, и нет на земле такой власти, которая могла бы даровать их или отнять.


Доверие к богам и доверие к себе

Каждые отношения между человеком и божеством — как и между двумя людьми — уникальны и отмечены множеством тонких нюансов. Каждый из вышеописанных типов отношений может поддерживаться с любой ипостасью любого божества, независимости от степени антропоморфности. Если ваши личные отношения с вашим богом или богами не похожи больше ни на чьи, это не повод для беспокойства: в каждом отдельном случае все складывается по-своему. Иначе просто и быть не может. Боги яснее нас понимают, что будет лучше для каждого из нас, — или, по крайней мере, получают доступ к этой информации, как только устанавливают с нами связь. Кто и что вы с вашим божеством друг для друга — это ваше с ним личное дело, и больше оно никого не касается. Вместо того чтобы слушать чужие рассуждения о том, кем мы должны быть для богов, лучше добивайтесь более ясного и отчетливого контакта с самими богами. Тогда и качество ваших отношений будет улучшаться. Тот же принцип работает и применительно к духам небожественной природы, хотя такие сущности не всегда видят нашу судьбу во всей полноте, и на это следует делать скидку. Как бы то ни было, младшие духи тоже достаточно прозорливы и подчас могут увидеть в нас нечто такое, чего мы сами не замечаем.

В связи с крайней субъективностью всех этих материй возникает еще один вопрос: как узнать, настолько ли данный конкретный дух могуществен и мудр, чтобы я его слушался? Чтобы ответить на этот вопрос, понадобится целый ряд уточнений. Во-первых, в каких отношениях вы состоите с данным божеством или духом? Давно ли вы поддерживаете с ним связь? Любите ли вы его и если да, то как давно? И чувствуете ли его ответную любовь, хотя бы смутно? Если да, то этот бог или дух, скорее всего, уже знает вас очень хорошо (ему открыты не только ваши душа и сердце, но и ваша судьба) и действует в ваших лучших интересах. Но если эта сущность заговорила с вами впервые, то прежде всего надо убедиться, та ли она, за кого себя выдает. К сожалению, существует немало низших духов, способных притвориться тем или иным божеством (да и кем угодно), чтобы подкормиться энергией, которую станет уделять им жертва обмана. В идеале стоит попросить о помощи какого-нибудь человека, который давно работает с этим божеством, а с вами, наоборот, знаком лишь поверхностно, — чтобы он помолился о знаке, который поможет понять, действительно ли с вами общался именно этот бог или богиня. Лично ко мне много раз обращались люди, утверждавшие, что «такой-то бог передал вам через меня весточку». Все подобные заявления я проверяю с помощью жрецов, жриц или слуг соответствующего божества, и до сих пор всегда приходил один и тот же ответ: «Нет, у моего покровителя/покровительницы нет для вас никаких посланий».

Во-вторых, уверены ли вы, что правильно истолковали указания божества? Нет ничего проще, чем допустить ошибку в толковании, особенно если дело, о котором идет речь, внушает вам страх. Прояснить ситуацию можно с помощью гадания. Возможно, вам действительно нужно что-то сделать, но не сегодня, не завтра и даже не в этом году. Возможно, от вас не требуется исполнять указание буквально — достаточно будет чисто символического действия. Или же может оказаться, что ваши собственные требования к самому себе случайно совпали по времени с обычным одобрительным (или неодобрительным) прикосновением божества. Тщательно все проверьте, выждите какое-то время и перепроверьте еще раз, прежде чем кидаться в какую-нибудь авантюру. Боги не дураки. Они понимают, что мы не всегда слышим их отчетливо (а некоторые вообще не слышат их отчетливо никогда); и если божество знает вас достаточно, чтобы о чем-либо вас просить, то ему понятно и то, в какой форме должно прийти указание, чтобы вы приняли его всерьез. Еще один вариант — попросите божество повторить указание еще три раза, четко и недвусмысленно, посредством какого-нибудь внешнего знамения (например, чтобы его нежданно-негаданно высказал кто-нибудь из ваших знакомых, или чтобы мимо вас проехал автобус с рекламой на боку, ясно подтверждающей это послание, и тому подобное). И не старайтесь специально выискивать знамения и подгонять их истолкование под запрос: они должны найти вас сами и быть совершенно однозначными. В конце концов, вы имеете дело с богами, а богам вполне под силу это устроить.

В-третьих, уверены ли вы, что действия в согласии с полученными указаниями послужат, в конечном счете, во благо лично вам или миру в целом? Это два отдельных условия, и надо признать, что нередко они вступают в конфликт. Поступок, который кажется совершенно неудобным или даже мучительным в настоящий момент, может пойти вам на пользу в отдаленной перспективе. Но может оказаться и так, что этот поступок необходим вовсе не вам, а миру в целом: просто вы находитесь в самых удачных условиях для того, чтобы его совершить (или же для того, чтобы принять указания на этот счет от данного божества). Всю свою жизнь, день за днем, мы принимаем решения о больших и маленьких жертвах во благо других людей. Это почетное дело, и даже если вам кажется, что лично вам от него нет никакого проку, заверяю вас, что вы ошибаетесь. Ваша душа накапливает, образно выражаясь, кредит благодеяний — хорошую карму, вирд, мэген… в общем, называйте как хотите, — суть от этого не изменится. Практически все духовные традиции признают, что добрые дела идут душе на пользу, и лично у меня еще не случалось такого, чтобы я принес жертву и не научился на этом чему-нибудь полезному. Здесь тоже можно прибегнуть к гаданию: спросите, пойдет ли данный поступок во благо вам или же в нем нуждается мир, а не вы персонально. В последнем случае вы, по крайней мере, сможете гордиться, что ваше божество доверило вам такую важную задачу, — хотя иногда это довольно слабое утешение.

Кроме того, характер вашей реакции во многом будет зависеть от характера данного конкретного божества. Некоторым богам и богиням нравится, когда с ними спорят, даже если в итоге они все равно намереваются настоять на своем. Одним божествам приятно сознавать, что в подобных спорах человек учится задаваться вопросами и глубже осмыслять ситуацию, другие же просто любят подискутировать и получают удовольствие от самого процесса. (К последней категории относятся многие божества-трикстеры и боги войны.) Однако есть и такие божества, которые желают, чтобы верующие просто доверяли их мудрости и подчинялись приказам без возражений. (Таковы многие божества Смерти и Правосудия, а также могущественные боги стихий.) Некоторые держать все под контролем и будут давать вам множество советов и указаний (при условии, разумеется, что вы в состоянии их расслышать), а некоторые полагают, что вы обо всем прекрасно догадаетесь сами (подобный подход типичен для богов охоты и богинь любви). Одни готовы спокойно наблюдать, как вы пренебрежете их советами и сядете в лужу, — при условии, что вы извлечете из этого какой-нибудь полезный урок; другие, наоборот, оскорбятся, если вы попросите их о помощи, а потом ее отвергнете. Итак, вопрос о том, можно ли спорить и торговаться с божеством и если да, то как лучше всего повести дискуссию, следует решать с учетом всех вышеописанных факторов.

Если вы последовали совету какого-нибудь духа, но ни к чему хорошему это не привело, как понимать такую ситуацию? Здесь возможны три варианта. Во-первых, не исключено, что дух попросту ошибся. Такое случается. Насколько часто — зависит от природы этого духа и от того, насколько данная ситуация созвучна сфере его влияния, а также от того, к какой из его ипостасей вы обращались за советом. (Впрочем, гораздо чаще ошибочным оказывается не совет, а то, как мы сами его истолковали.) Во-вторых, вы могли неправильно понять полученные указания, и в этом случае вина за неудачу лежит только на вас. Я настоятельно советую не сбрасывать со счетов эту возможность. Прежде чем перейти к выводу, что боги что-то напортачили, погадайте и тщательно обдумайте все происшедшее. В-третьих, можно предположить, что совет был совершенно правильным с точки зрения отдаленных последствий, и та катастрофа, к которой он привел в настоящем, должна поспособствовать развитию чего-то важного. Здесь, опять-таки, может помочь гадание; кроме того, стоит обратиться за помощью к божествам, связанным с Судьбой и Предназначением: они могут рассмотреть эту ситуацию в более широкой перспективе. (И не забывайте, что из этих трех ответов в каждом данном случае могут оказаться верными одновременно два или даже все три.)


Человеческий фактор

Еще один интересный вопрос — насколько мы сами способны влиять на богов. С одной стороны, я не верю, что мы творим богов сами или можем убить их, перестав обращать на них внимание (а иначе большинство древних западных божеств были бы уже давно мертвы). Но, с другой стороны, невозможно отрицать, что какое-то влияние мы все-таки на них оказываем — точно так же, как они влияют на нас. По крайней мере, всегда можно с уверенностью утверждать, что мы влияем на силу их связи с нашим миром. Если перестать обращать на них внимание, сами они не исчезнут, но «телефонная линия», по которой они связываются с нашим миром, со временем пропадет. Боги будут по-прежнему жить своей жизнью, но нам, людям, места в этой жизни уже не будет. Возможно, богов это и опечалит, но не погубит: основа их сущности не имеет никакого отношения к нашим потребностям.

Еще одно направление, в котором мы влияем на богов, заключается в том, что с течением времени мы побуждаем их меняться, подстраиваясь под наши изменяющиеся нужды. Одна из моих коллег, Линда Демисси из Монреаля, жрица группы «Род Локабренны», отмечает, что с ходом столетий божества нередко принимают новые атрибуты и функции, сообразуясь с потребностями людей. В пример она приводит японскую богиню Инари. Изначально Инари почиталась в синтоизме как богиня риса и как кицунэ (лиса-оборотень). Ее изображали по-разному: и как старца, и как молодую женщину, и как андрогинного бодхисаттву. Инари отвечала за плодородие полей, но со временем жители прибрежных рыбацких поселений стали обращаться к ней с просьбами о богатом улове. Вскоре к ее «портфолио» добавились и другие профессии — кузнечное дело и война, а поскольку святилища Инари часто располагались неподалеку от городских «кварталов наслаждений», эта богиня превратилась также в покровительницу актеров и проституток. В наши дни ее молят о процветании и исполнении желаний во всех областях; в головных офисах многих японских корпораций (например, одной крупной компании по производству косметики) имеются святилища Инари. В общей сложности ей посвящено около трети всех синтоистских храмов в стране, хотя имя этой богини, не говоря уже о новейших ее функциях, не упоминается ни в одном из текстов синто.

Итак, можно предположить, что в случае, если достаточно много людей станут молиться какому-нибудь узкоспециализированному божеству риса, посылая ему свою энергию и обращаясь с просьбами, выходящими за пределы его специализации, то в конце концов, в ответ на эти просьбы, божество расширит сферу своего влияния. По крайней мере, иногда нечто подобное происходит, — хотя и не всегда. Здесь приходится действовать методом проб и ошибок: в ходе столетий люди наверняка экспериментировали, обращаясь к различным божествам с теми или иными мольбами и отмечая случаи, когда молитва давала искомый результат. Уж чего-чего, а практичности нашим предкам было не занимать.

Кроме того, у богов могут со временем меняться поведенческие привычки — в ответ на изменения в человеческих нравах. Например, ориша африканских племен, которые подпали под влияние ислама или сохранили свои традиционные обряды в неизменности, ведут себя иначе, нежели ориша в различных религиях африканской диаспоры, которым пришлось приспосабливаться к католическим ценностям и даже иногда принимать имена христианских святых. Оказавшись по разные стороны океана, одни и те же сущности адаптировались к различным культурным условиям. При этом африканские ориша следуют правилам своей местной культуры так же уверенно, как их ипостаси из африканской диаспоры — правилам совершенно иной культуры, в которой им приходится жить и действовать. (В одной из последующих глав мы увидим, что богам важны не столько внешние правила, сколько ценности, которыми мы руководствуемся.)


Примечания

[1] От др.-англ. god — «бог» и thegn — «тэн», в англосаксонский период истории Британии (VIII— сер. XIвв.) представитель знати, получавший от короля земельные владения в обмен на военную или административную службу. — Примеч. перев.

[2] От др.-англ. god — «бог» и theow — «раб». — Примеч. перев.

[3] Doera, doeros — на Древнем Крите название, соответственно, рабыни или раба, считавшихся собственностью того или иного бога. — Примеч. перев.


Cпасибо сказано
Вернуться к началу
 Профиль  
 Заголовок сообщения: Re: Что такое боги, и как с ними быть
Новое сообщениеДобавлено: 01 май 2019, 01:33 
Модератор
Модератор
 
Аватара пользователя


Зарегистрирован: 03 май 2017, 17:53
Сообщений: 8200
Медали: 18
Cпасибо сказано: 404
Спасибо получено:
9592 раз в 5823 сообщениях
Магическое направление:: Астрология, Рунология
Очков репутации: 21883

Добавить очки репутации
9. В поисках богов

Как мы находим информацию о том или ином боге или богине? Откуда мы узнаем, что им нравится, а что — нет, какого рода люди им близки, какие дары им приносить, как с ними обращаться и так далее? В некоторых случаях обо всем этом предостаточно сведений в источниках (хотя по отдельным вопросам встречаются расхождения, подчас существенные), а в некоторых, наоборот, информации катастрофически не хватает. Бывает и так, что о каком-то божестве мы не знаем ничего, кроме имени. Решать эту проблему можно по-разному — например, многие просто заявляют, что работать с духом или божеством, о котором не сохранилось никаких сведений, вообще не имеет смысла. Однако подобный подход сбрасывает со счетов предпосылку о том, что боги и духи все-таки существуют в действительности, и если так, то где еще искать информацию о них, как не у них самих, — и кто знает, какие следы и подсказки они могут оставить для нас в самых неожиданных местах? Таким образом, задача сводится к поиску подсказок, причем не только о природе и функциях данного божества, но и о том, как раздобыть его, образно говоря, «телефонный номер», по которому мы сможем обратиться к нему со своими вопросами напрямую.

Поиски сведений о природе того или иного божества можно уподобить охоте на какого-нибудь крупного и довольно опасного зверя, в существовании которого, впрочем, уверены далеко не все. Многие утверждают, что видели этого зверя там-то и там-то, однако о повадках его ничего толком не известно. Об этом существе рассказывают всякие байки, причем некоторые рассказы совпадают почти дословно, хотя исходят от людей, никоим образом друг с другом не связанных. Тем не менее, случаются и разительные противоречия. Вдобавок, имеются старинные предания, записанные учеными со слов всяческих суеверных и наивных крестьян; однако и эти легенды нередко противоречат друг другу. Но если мы соберем и тщательно сопоставим все свидетельства — как исторические, так и современные, — то появится надежда восстановить истинную картину по частям. Если будет появляться новая информация, ее также придется соотносить с уже известными данными и смотреть, не заполнит ли она пробелы в этой мозаике. И даже если какие-то данные не будут вписываться в общую картину, отвергать их сходу не следует: возможно, со временем поступят новые свидетельства, которые позволят согласовать между собой все эти мнимые противоречия.

Фактически, это подход естествоиспытателя; и некоторые читатели, вероятно, удивятся, обнаружив, что я предлагаю и даже рекомендую действовать подобным образом. Ведь этот метод чем-то похож на научный, а что может быть общего у науки с верой? На это я могу ответить только одно: в работе ученого, как я ее понимаю, всегда должно быть место благоговению перед невероятной и поразительной синхронией всего Творения и процессов его развития. Погоня за новыми открытиями должна восприниматься не как набеги на вражескую территорию, а с благодарностью за каждый новый дар познания, обретенный на этом пути. Я бы сказал, что именно в этом и заключен истинный духовный смысл работы «естествоиспытателя» — человека, для которого наблюдение за Природой и ее постижение превратились в своего рода священнодействие. И мы с вами, и креветки, и планктон, и лишайники, и медведи, — это частицы единого и синхронизированного целого. И боги — тоже. Одно из чудесных достоинств политеизма в том и состоит: хоть наши боги обитают в иных измерениях и лишь от случая к случаю заглядывают к нам в гости, ни сами они, ни эти Иные миры вовсе не отделены от нашего мира, а, напротив, тесно с ним связаны. Боги и их обители — такая же естественная часть вселенной, как и все остальное; они также принадлежат к великой Сети Мироздания, и именно поэтому мы можем соприкасаться и общаться с ними.

Но вернемся к нашему сравнению между поисками божества и охотой на таинственного зверя. Зверя долгое время можно выслеживать незаметно и тихо, но если вы займетесь поисками божества, то рискуете довольно скоро привлечь его внимание. Ничего плохого в этом нет — не считая потрясения, которое вы испытаете, если совершенно этого не ожидали (позже мы еще поговорим о подобных ситуациях подробнее). Но тем больше оснований с самого начала действовать осторожно и со всем должным почтением. Если само слово «почтение» вызывает у вас неприятные ассоциации — например, кажется, будто от вас требуют пресмыкаться перед божеством и считать себя ничтожным червем, — поймите, что ничего подобного я в это слово не вкладываю. Скорее, это чувство, которое охватывает любого мало-мальски восприимчивого человека при виде прекрасного солнечного заката: изумление, восторг и общее ощущение счастья от того, что вам выпало жить в мире, где происходят такие потрясающие вещи. Именно это я подразумеваю под «должным почтением», — и я никогда еще не сталкивался с божеством, которому подобное отношение пришлось бы не по вкусу. (Хотя, конечно, не исключаю, что те, кому оно не понравилось, просто обиделись и не стали со мной общаться.)

Соответственно, принципы исследования священных предметов можно сформулировать так: необходимо действовать почтительно и помнить о том, что наша задача — описывать наблюдения за Сущностями, которые одновременно и подобны человеку, и безмерно его превосходят, а также, что самое важное, принимать в расчет все доступные источники информации. Копаться в пыльных старых книгах — полезно, но недостаточно: живой человеческий опыт тоже очень важен. Ни один серьезный естествоиспытатель не станет ограничиваться свидетельствами столетней давности, если интересующее его животное по-прежнему обитает в своей естественной среде и по соседству с людьми, которые могут увидеть его на прогулке в лесу, а то и прямо у себя во дворе, по дороге в курятник. Если вы действительно хотите выяснить все досконально, то без полевых исследований не обойтись.

Итак, что же представляет собой это «поле», когда речь идет об изучении божества? Для начала можно исследовать его архетипическую среду обитания. Это не значит, что вы обязательно должны отправиться в те края, где люди в свое время начали ему поклоняться, — хотя если речь идет о божественном «духе» какой-то определенной местности, вполне возможно, что посетить это место все-таки придется. Но в общем виде речь идет о таком месте, в котором ярко представлена энергия данного божества. Если вы хотите изучить морскую богиню, поезжайте на море. Если вас интересует бог учености — отправляйтесь в библиотеку или в университет. Постарайтесь выяснить, что именно это божество ценит больше всего — и, по аналогии, какие люди работают в соответствующих областях. Какие черты характера свойственны лучшим из этих людей? Это не значит, что и самому божеству по определению будут присущи те же качества, но это поможет вам понять, каких людей данное божество ценит особо, а, значит, может избирать на роль своих жрецов или для какого-либо иного служения. Кроме того, эти сведения могут оказаться полезны людям, которые намереваются наладить долгосрочное сотрудничество с данным божеством: иногда в подобных случаях полезно развить в себе соответствующие качества — в порядке предварительного подношения и в знак учтивости. Опять-таки, в знак учтивости стоит изучить повнимательнее сами области жизни, к которым божество проявляет особый интерес. Если вы собираетесь в гости к новому знакомому, допустим, к какому-нибудь Джо, и выясните заранее, что ему приятно будет получить в подарок бутылку пива, что у него аллергия на собак и что в доме у него принято разуваться, шансы на то, что Джо примет вас радушно, существенно возрастут.

Вдобавок, важно принять в расчет все предметы (включая людей и других богов или духов), которые данное божество не любит. То, чего мы избегаем, говорит о нас не менее красноречиво, чем то, что мы любим и ценим. И в отношении богов и духов этот принцип тоже работает. Если вы будете знать, что некоторые божества земледелия терпеть не могут химические добавки и пищевые продукты массового производства (или что некоторые морские божества недолюбливают рыбу, выловленную сейнером; или что богов X и Y ни в коем случае нельзя призывать в сочетании, равно как и размещать их алтари бок о бок), вы тем самым снизите риск нечаянно оскорбить божество своими подношениями. И эти же сведения, с другой стороны, раскроют для вас некоторые особенности его характера и помогут понять, какого рода люди этому божеству неприятны. Установив, какие именно качества и черты божество недолюбливает, старайтесь в дальнейшем не проявлять их при общении с ним — или, по возможности, проявлять как можно меньше. Например, бог войны, скорее всего, отдаст предпочтение отважным и прямолинейным людям перед робкими и нерешительными, а богиня-мать будет более благосклонна к доброму, заботливому и любящему человеку, чем к холодному интеллектуалу. Разумеется, бывают исключения — однако чаще всего они означают, что божество выбрало человека с совершенно конкретной целью: помочь ему развить в себе качества, которых ему не хватает.

Следующий этап наших «полевых исследований» — это беседы с людьми, поддерживающих с данным божеством тесную связь. Здесь очень важно не забывать, что с разными людьми боги общаются по-разному и могут предъявлять к ним абсолютно несхожие требования. Старайтесь сохранять непредвзятость даже тогда (и, пожалуй, в особенности тогда), когда чей-то опыт отличается от вашего. Наверняка вам доводилось обсуждать с кем-нибудь общего знакомого и выяснять, что вашему собеседнику этот человек известен с совершенной другой стороны, чем вам. Иногда то же самое происходит и с богами и духами. Несомненно, может оказаться и так, что ваш информант общается не с реальным божеством, а с марионеткой в собственной голове, но до тех пор, пока полной уверенности в этом нет, просто примите к сведению все, что он говорит, и не выносите окончательного суждения, пока ситуация не прояснится.

Есть и еще одна немаловажная причина, по которой имеет смысл беседовать о богах с другими людьми: боги не статичны. Точнее говоря, какой-то частью они статичны, а какой-то — нет. Вы же помните, что время, по которому они живут, нелинейно? Так вот, это значит, что можно общаться и с более молодыми, и с более старыми формами одного и того же божества — более молодыми или более старыми как по времени их пребывания в нашем мире, так и по шкале их собственной истории. Последняя шкала означает, что мы и сейчас можем взаимодействовать с божеством в том виде, в каком оно проявлялось когда-то давно, на более ранних этапах своего мифа, — и это очень увлекательный опыт. И еще более интересно то, что из-за нелинейности времени какая-то часть божества действительно продолжает по-настоящему жить в собственном прошлом (а хорошо это или нет — уже другой вопрос), тогда как мы, люди, способны воссоздать свое прошлое лишь в воспоминаниях. Что касается первой шкалы, то она подразумевает, что боги продолжают меняться и адаптироваться к современному миру. Разумеется, не все из них делают это одинаково быстро и охотно, однако так или иначе меняться и приспосабливаться приходится всем. Живые отношения с верующими — это и есть те окошки, через которые боги смотрят на современный мир, поэтому беседы с подобными людьми помогут вам лучше почувствовать, насколько данное божество изменилось и, так сказать, акклиматизировалось к современности.

Вся эта работа — священный труд по воссозданию личности божества. Не следует полагать, будто личности божеств непостижимы, — это не так, хотя постичь их замыслы и конечные цели удается не всегда. Выяснить всю подноготную того или иного божества, возможно, и не получится, — но ведь и с людьми дело обстоит точно так же! Даже если вам кажется, что вы изучили кого-то вдоль и поперек, он все равно может отколоть какой-нибудь неожиданный номер. Но кое-что вы все-таки можете знать о нем наверняка: например, что подарить ему на день рождения, в каких ситуациях ему можно полностью доверять и за что вы его любите и считаете своим другом.


Регламенты пантеонов

Мало кто из нас был воспитан в политеистической парадигме, поэтому привыкнуть к ней бывает непросто. Многим кажется, что все-таки существует какой-то один, единственно верный путь, — или, допустим, учебник, где во всех подробностях расписано, как правильно общаться с тем или иным божеством или духом. Но на самом деле никаких детальных правил не бывает — есть только самые общие принципы. Для сравнения задайтесь вопросом: как обращаться с людьми, чтобы им было приятно? Разумеется, какие-то общие правила сформулировать можно, но если выбрать случайным образом десять человек из самых разных мест и эпох, даже это окажется не так-то просто. Слишком уж многое зависит от культурного контекста, личного опыта и особенностей характера. И точно так же обстоит дело и с богами и духами.


А теперь придется сделать краткий экскурс в историю взаимоотношений между человеческой культурой и миром богов. Местные духи земли, огня, воды появились, вероятно, еще в те незапамятные времена, когда на нашей планете зародилась жизнь; но с божествами, организованными в пантеоны, и с сопутствующими им космологическими моделями и Иными мирами, человек впервые соприкоснулся лишь в эпоху палеолита. В результате, как свидетельствуют о том археологические данные, среди первобытных людей стали появляться шаманы — человеческие существа «с особыми возможностями», то есть с особым складом нервной системы, позволяющим общаться с бестелесными сущностями. Как в точности это произошло, мы не знаем, но с помощью духов мне порой удается уловить отрывочные образы нашего коллективного прошлого, по которым этот процесс можно восстановить хотя бы приблизительно. Человек, обладавший задатками сверхчувственных способностей, вступал в контакт с природными духами нашего мира, а те, в свою очередь, помогали ему развить этот особый дар. (О том, как это происходит, мы еще поговорим позже.) Его потомки продолжали укреплять отношения с духами, чтобы поддержать свое племя и помочь ему в выживании. И вот в какой-то момент в этом роду появлялся человек, которому удавалось не только прорваться сквозь преграду между доступным и не доступным физическому восприятию в нашем мире, но и проникнуть в какое-то совершенно иное место… и там привлечь к себе внимание.

Так было положено начало долгим и непростым отношениям между человечеством и богами. Подробно описать весь процесс развития и укрепления этих отношений мне не под силу (пожалуй, о том могли бы поведать только наши предки), но не вызывает сомнений, что в основе его лежал универсальный принцип «подобное притягивает подобное». Все люди разные, и это верно не только для наших современников, но и для первобытного человека. Точно так же и каждое из доисторических племен обладало своими неповторимыми особенностями. Каждое формировалось под влиянием множества разнообразных факторов — географических, климатических и генетических; на каждое по-своему влияли местная флора и фауна, а также наследие самых сильных и достойных предков. И каждая из нарождавшихся таким образом уникальных культур привлекала особую группу сущностей из миров по ту сторону Завесы — группу, близкую ей по духу. Эти сущности не созданы нами и, в свою очередь, не создавали нас; и если скандинавские боги обитают в холодных снежных мирах, а боги маори — в каменистой пустыне, то это не потому, что мы поместили их туда в своем воображении, а потому, что силы вселенной сформировали и их, и нас именно такими, а затем привлекли подобное к подобному.

Разумеется, остается вопрос: насколько сильно мы с богами влияем друг на друга? В том, что мы установили контакт с бестелесными сущностями (сначала — с местными духами, а затем и с богами из иных миров) ради выживания, можно не сомневаться: доступ к силам, превосходящим нас в могуществе и мудрости, давал эволюционное преимущество. И весьма вероятно, что эти силы действительно оказывали на нас определенное культурное влияние, хотя какое именно и каким образом, точно неизвестно. Но можно ли утверждать, что мы тоже влияли (и продолжаем влиять) на них? Найти этому доказательства еще труднее, однако современный опыт общения с божествами показывает, что они, судя по всему, понимают нашу нынешнюю эпоху со всеми ее обычаями, хотя в ней остается очень малого общего с их собственной культурой. И не исключено, что именно из-за разрыва с древними богами наша культура изменилась так существенно по сравнению с другими культурами, до сих пор сохраняющими с ними связь и испытывающими влияние их традиций.

В более конкретном приложении все это означает, что каждая древняя и/или аборигенная культура имеет дело со своей особой группой богов и духов и развивает свои особые способы взаимодействия с ними. Тому, кто далек от политеизма, разобраться в этом непросто, и примером тому — затруднения, с которыми сталкиваются антропологи (и даже некоторые современные духовидцы) при попытках выявить какую-то систему методов и процедур, общую для всех шаманов и духовидцев на свете. Почему духовидцы, работающие в одной культурной парадигме, пользуются лишь какими-то определенными методами, а остальные отвергают, тогда как в рамках другой культуры все практики, отвергнутые в первом случае, находят весьма активное применение?

Разгадка в том, что регламент и процедуры общения с бестелесными сущностями в каждом отдельном случае определяются предпочтениями данной конкретной группы богов и духов, с которыми местные шаманы и духовидцы работали на протяжении тысячелетий. А поскольку эти предпочтения разнятся (подчас весьма существенно) от пантеона к пантеону, то и в общении с различными группами духовных сущностей приходится придерживаться различных правил и методов. Например, духи одного пантеона ничего не имеют против того, чтобы «их» люди предъявляли им жесткие требования или даже угрозами вынуждали их к тем или иным поступкам, но для другого пантеона подобный подход может оказаться неприемлемым. Одни духи (в целом, как группа) требуют церемонной учтивости, другие — более прямолинейные и просты. Одни — более мягкие и кроткие, другие — более грубые. И только осознав, насколько несхожи между собой различные пантеоны, мы сможем понять, почему так разнятся между собой шаманские практики. А для этого необходимо полностью осознать суть политеизма. Ппочему маорийский матаките работает совершенно по-другому, чем я, а оба мы, в свою очередь, используем совершенно другие методы, чем корейский муданг, эскимосский ангакок или сибирский шаман? Да просто потому, что все мы имеем дело с разными группами духовных сущностей.

В некоторых культурных традициях до сих пор сохраняются подробные правила, регламентирующие обращение с каждым конкретным духом местного пантеона: известно, какие дары ему следует подносить, как к нему обращаться, как он себя проявляет и так далее. Однако для многих пантеонов такая информация утрачена. И тем из нас, кто работает в традициях, лишившихся столь значительной части своего духовного наследия, необходимо прикладывать все усилия для восстановления утраченных знаний, а также для возрождения связей с богами и духами из этих пантеонов, — поскольку непосредственное общение с духовными сущностями иногда помогает заполнить подобные лакуны.

В регламенты общения с пантеонами богов и духов, как правило (не рискну сказать «всегда») заложен принцип честного энергообмена. За все нужно платить, исключая те редкие случаи, когда Кто-то решает помочь вам, просто потому что ему так захотелось или вы пришлись ему по нраву, — да и то он, скорее всего, рассчитывает при этом на какие-то отдаленные выгоды для себя, которых вы попросту не осознаёте. В моей шаманской традиции дело обстоит так, что человек, желающий получить от бога или духа какую-то помощь, приносит ему подношение первым — не в уплату за услугу, а как искренний дар. Тем самым человек как бы говорит божеству: «Я хочу, чтобы между нами установились хорошие отношения — пусть даже и на время одной-единственной договоренности. Я ценю и люблю тебя как ты есть, и прошу, чтобы ты отнесся ко мне так же». И что бы ни произошло в дальнейшем, ваш дар останется у божества, — даже если оно не сможет дать вам то, чего вы хотели.

Итак, вы приносите подношение и просто ждете, что будет дальше. Если вы беспокоитесь, можете погадать: согласно ли — и способно ли — это божество исполнить вашу просьбу. Если ответ утвердительный, ждите дальше. Если божество исполняет просьбу, вы приносите ему еще один дар — благодарственный. Таким образом, любая ваша договоренность с божеством должна начинаться и заканчиваться подношением. Имейте это в виду и учитывайте это в своих планах.

Тут возникает другой вопрос: для чего вообще нужны все эти подношения? Ведь божество не может ни съесть физическую пищу, ни вдохнуть аромат физических благовоний, ни найти применение физическим деньгам (если, конечно, оно не войдет на какое-то время в тело человека). Когда я слышу подобные вопросы, мне вспоминается история о миссионерах, которые пытались обратить в христианство жителей Тихоокеанских островов. Понаблюдав, как полинезийские жрецы раскладывают пищу, предназначенную в жертву богам и духам, и дождавшись окончания ритуала, миссионеры увидели, что эту пищу раздают обычным людям, присутствовавшим при обряде. «Ага! — сказали миссионеры. — Вот видите: ваши боги на самом деле не едят! Вы сами все это съедаете. Значит, ваши боги не настоящие».

Полинезийские жрецы уставились на миссионеров как на сумасшедших — ну, или, по крайней мере, как на круглых невежд. «Боги съедают духовную часть пищи, а мы — ее телесную часть, — объяснили они. — Неужели вас даже этому не учат?»

Итак, каким же образом мы создаем «духовную пищу» — или, в более общем виде, духовную часть любого подношения? Во-первых, принцип анимизма гласит, что в любом природном объекте изначально содержится дух. Что касается рукотворных предметов, то их либо благословляют, либо напитывают своей собственной энергии, и тогда у них тоже появляется духовная форма. Чтобы превратить любую вещь в подношение, достаточно даже просто подержать ее в руках и погладить — так в нее перейдет доля вашей личной энергии. Боги некоторых пантеонов предпочитают, чтобы дары оставляли им навсегда — из уважения; в других традициях вполне приемлемо забрать физическую часть подношения — особенно если это какая-нибудь скоропортящаяся пища. Вообще говоря, пищу, принесенную в дар, по окончании ритуала, как правило, забирают с алтаря и съедают: возможно, духи и забрали из нее жизненную силу, но взамен благословили ее и вложили в нее нечто иное. Однако в некоторых случаях такого не происходит, и тогда съедобные подношения употреблять в пищу не стоит: физическую питательную ценность они сохраняют, но тонкой жизненной силы лишаются начисто. Интуитивно отличить, благословили ли духи пищу и оставили вам на съедение или просто забрали ее тонкую сущность полностью, обычно не составляет труда. Просто подержите над ней руку (как лозу или маятник) — и, скорее всего, вы сразу же ощутите либо некое притяжение, либо, наоборот, отталкивание. В последнем случае оставьте пищу на алтаре, а позднее предайте огню или земле.

Чтобы сделать подобающее подношение, ориентируйтесь на различные качества, связанные с данным конкретным божеством. О том, как определить качества и предпочтения различных божеств, мы уже поговорили в предыдущем разделе, а теперь настало время свести их в несколько общих категорий.


* Цвета. С некоторыми божествами ассоциируются определенные цвета. Нередко эти цвета произведены от их природных соответствий: например, Тор обычно связывается с небесно-голубым цветом, а Гея — со всеми цветами земли, но в особенности — с зеленым. В других случаях причины связи данного божества с тем или иным цветом остаются неясными: возможно, истоки подобных ассоциаций следует искать в глубокой древности или даже в иных мирах. Если вы собираетесь украсить алтарь, сшить ритуальное облачение или поднести какой-нибудь цветной дар божеству, цветовые предпочтения которого в письменных источниках не указаны, подумайте о том, не связано ли это божество какими-нибудь природными объектами, имеющими определенный цвет (с небом, землей, рекой), и если да, то возьмите этот цвет за основу. Если же речь идет о божестве какого-нибудь более абстрактного понятия (например, врачевания, войны или учености), то вполне приемлемо будет выбрать тот цвет, с которым лично у вас это понятие ассоциируется сильнее всего. Здесь возможны расхождения: например, у меня богиня врачевания Эйр может ассоциироваться с красным цветом как покровительница хирургии, а у кого-то из моих друзей — с зеленым, как целительница вообще. Практика показывает, что к обоим этим цветам она относится благосклонно. И не забывайте, что цветовых ассоциаций у божества может быть несколько.

* Числа. Числовые ассоциации встречаются реже, но все-таки следует помнить, что с некоторыми божествами традиционно связываются определенные числа. Например, у афро-карибских ориша или лоа имеются особые сочетания цветов и чисел, на основе которых можно изготавливать для них молитвенные четки. Римский Меркурий издавна ассоциировался с числом 3, а Один и Хела любят число 9 — как божества, связанные, соответственно, с вершиной и основанием Мирового Древа. Если вам не удается найти числовое соответствие божества в письменных источниках, попробуйте обратиться к нумерологии и выбрать число, обладающее схожими свойствами. Например, число 6 традиционно ассоциируется с любовью и гармонией, а потому подойдет для большинства богов и богинь любви.

* Предметы. Это один из самых простых пунктов — при условии, что образ божества более или менее разработан в мифах. У некоторых богов имеются устойчивые атрибуты: у Зевса — перун, у Аполлона — колесница и лира, у Тора — молот, у Нуаду — серебряная рука. Кроме того, некоторые предметы могут фигурировать в мифах в тесной связи с интересующим вас божеством. Их можно использовать как символы, но только если в мифе данный предмет приносит божеству пользу. Использовать вредоносные для данного божества предметы, разумеется, не следует: неразумно класть омелу на алтарь Бальдра или прибегать к символике орла при попытке установить связь с Прометеем.

* Животные. Со многими божествами ассоциируются определенные животные, выступающие символами этих божеств: например, с Афродитой — голубь, с Посейдоном — конь, и так далее. У некоторых есть животные-любимцы или помощники: кони, сторожевые псы, животные-посланцы. Это означает (особенно если речь идет о животном-символе), что данное божество установило хорошие отношения с общим духом-прародителем соответствующего вида животных — например, с Бабушкой Кошкой или Дедушкой Вепрем. Если вам никак не удается войти в контакт с подобным божеством, можно ритуальным образом обратиться к духу-прародителю связанного с ним животного и расспросить этого духа о его божественном друге — разумеется, не менее учтиво, чем если бы вы общались с самим божеством.

* Растения. У многих богов есть друзья не только среди животных, но и среди Зеленых духов, причем характер духа растения далеко не всегда связан с характером божества. Например, розы любит не только прекрасная Афродита, но и суровая Хольда, а петрушку — не только Один, но и Аид. Но так же, как и в случае с животными, имейте в виду, что все это — не какие-то случайные символы, произвольным образом распределенные между божествами. Прародитель растения — личный друг божества, с которым оно ассоциируется, поэтому от растительного духа можно получить полезные сведения о связанном с ним божестве. Не забывайте, что в эту категорию входят как деревья, так и мелкие растения, и что съедобные части растений можно использовать как подношения соответствующим богам.

* Камни и металлы. Под камнями я подразумеваю не только драгоценные и полудрагоценные камни, наподобие аметиста или янтаря, хотя история ассоциаций между самоцветами и божествами насчитывает не одно тысячелетие. Обычные старые камни из особых мест, посвященных тем или иным божествам или подпадающим под их «юрисдикцию», тоже годятся для подношений. Камни с пляжа подойдут для морских богов, камни из пустыни — для богов пустыни, и так далее; камень, найденный у подножия статуи, украшающей вход в здание университета, можно преподнести в дар богу учености, и так далее. Что касается металлов, то некоторые из них известны с глубокой древности (серебро, золото, железо и т.д.), но с некоторыми (такими, например, как алюминий или ниобий) наши предки знакомы не были, а потому традиционных ассоциаций с богами у них нет. И все-таки, как я уже не раз отмечал, боги меняются со временем, и не исключено, что кого-то из них заинтересуют и новые металлы. По крайней мере, некоторым богам-трикстерам и изобретателям они определенно нравятся.

* Пища и напитки. Это самая распространенная форма подношений — и для духов умерших, и для стихийных духов, и для богов. Один возможный вариант — приготовить по старинному рецепту пищу, обычную для той культуры, с которой данное божество связано теснее всего. Другой вариант — предложить божеству такую современную пищу, которая будет ассоциироваться с ним на тех или иных основаниях: по цвету, форме или области «юрисдикции» (например, хлеб — богу урожая, рыбу — морскому божеству, и так далее). Если данное божество связано с домашним животным, мясо которого идет в пищу, вполне допустимо использовать такое мясо как подношение; но в случае с дикими животными все не так однозначно: одним богам подобный дар придется по вкусу, но другие могут воспринять его как жестокое оскорбление. Многие божества любят спиртное, но некоторые, наоборот, терпеть его не могут и обидятся, если вы предложите им заложить за воротник. Время от времени можно устраивать ритуальную «трапезу с божеством», отведя ему место за своим столом и подавая ему пищу, как одному из сотрапезников.

* Музыка. Если вы умеете играть на каком-нибудь музыкальном инструменте, музыка станет прекрасным подношением для любого божества. Но даже если вы не музыкант, можете выбрать аудиозапись какого-нибудь музыкального произведения, которое ассоциируется у вас с данным божеством (или выражает вашу любовь к нему — если вы уже установили с ним близкие отношения), и включить ее для этого бога или богини. Можно и станцевать под музыку, постаравшись выразить в танце свое восхищение этим божеством (присутствие зрителей при этом не обязательно).

* Работа. Работа на благо божества — один из самых прекрасных и возвышенных даров, какие вы только можете ему поднести. Можно взять на себе какую-нибудь задачу из области, находящейся в ведении данного божества, или сделать что-нибудь полезное для той категории людей, которой оно покровительствует. Тем самым вы послужите этому божеству посредником в нашем мире. Так, например, во имя Деметры можно помочь какой-нибудь усталой молодой матери присматривать за ребенком, во имя Марса — поддержать ветерана войны, во имя Геи — позаботиться о чистоте какой-нибудь природной зоны, во имя Меркурия — пожертвовать деньги в фонд ассоциации путешественников, и так далее. Служа миру во имя богов, вы не только оказываете им почести, но и принимаете посильное участие в достижении их собственных целей. Нельзя сказать, что боги существуют именно и только для того, чтобы помогать нам и нашему миру, однако наши судьбы им не безразличны, поэтому улучшать наш мир во имя богов — это прекрасный труд, заслуживающий всяческих похвал.


От всего сердца


А теперь рассмотрим один важный вопрос, вызвавший страстные дебаты в моей языческой группе и, по-видимому, так и не разрешившийся до конца: допустимо ли подносить дары или оказывать услуги божеству, если это делается нехотя, против воли и не от всего сердца? В политеистической системе ответ на этот вопрос, как и во многих других случаях, зависит от обстоятельств: от божества и от того, в каких отношениях с ним вы состоите (божества-покровители, с которыми вас связывают узы взаимного доверия, хорошо знают вас и лучше понимают вашу внутреннюю борьбу), от сложности задачи и от того, предполагается ли выполнять эту задачу частным образом или публично, чтобы послужить примером для других. Несомненно, дар, поднесенный от всей души, предпочтительнее, но если на данный момент вы можете послужить божеству лишь скрепя сердце, то просто сделайте все, что в ваших силах. Боги вас поймут. Недопустимо лишь подносить дары бездумно, не вкладывая в свои действия никакого настоящего чувства и намерения. Лучше уж сражаться с противоречивыми чувствами (по крайней мере, это будет означать, что вы вложили в подношение достаточную энергию и понимаете всю серьезность дара), чем отделываться чисто формальными, небрежными или неосмысленными действиями.

Если вы не знаете наверняка, приемлемо ли ваше подношение и будет ли оно принято, лучший способ понять это — обустроить алтарь божества, которому вы собираетесь принести дар. Ничего сложного в этом нет: вполне достаточно ящика или полки, застеленной тканью, свечи, которую надо будет поставить на алтарь и зажечь, и какого-нибудь символа, в соответствии которого данному божеству вы твердо уверены. (Разумеется, при желании можно создать и гораздо более сложный и изысканный алтарь.) Алтарь — это врата, через которые в наш мир сможет поступать энергия данного божества. Сядьте перед алтарем со своим подношением и очистите свое сознание. Дышите глубоко и просто смотрите на алтарь, расслабленно, но, в то же время, сосредоточенно. Затем протяните к алтарю руку, в которой вы держите подношение, и следите за тем, что будет происходить. Ни в коем случае не пытайтесь «подогнать» свои ощущения под какой-либо ожидаемый результат. Не нужно ничего ожидать; не нужно заставлять себя что-либо почувствовать: просто опустошите сознание и протяните руку. Если возникнет ощущение преграды или давления, как будто что-то не дает вашей руке опуститься на алтарь, то это подношение божеству не угодно. Если же рука легко опустится на алтарь и как бы сама по себе положит на него подношение, то это значит, что божество принимает дар. В случае, если этот дар божеству особенно желанен, может возникнуть ощущение, что алтарь буквально притягивает вашу руку, словно магнитом. У богов есть свои способы прояснить ситуацию — несмотря на все отвлекающие мысли и впечатления, ежесекундно осаждающие нашу душу.

Может случиться так, что какое-нибудь малоизвестное и не слишком популярное божество, давно не соприкасавшееся с нашим миром, попросит вас сделать что-нибудь такое, что в прежние времена практиковалось как часть его культа, но в наши дни уже неосуществимо (по крайней мере, без того, чтобы сесть в тюрьму или отправить туда же кого-то из своих знакомых). В этом случае вы имеете полное право объяснить божеству, что мир изменился и таких подарков оно больше получать не сможет. Если кто-то скажет вам, что боги не могут научиться ничему новому, не верьте! Они могут учиться — и учатся. Они тоже живые существа, хотя и не столь разнородные внутренне, как мы, — или, иными словами, более цельные. И объяснить божеству изменения, произошедшие в нашем мире, — это тоже подарок. Но в ваших же лучших интересах — найти адекватную замену тому подношению, которого от вас потребовали: подыскать такой дар, который будет не менее угоден этому божеству, но который вы сможете преподнести, не нарушая законы современного общества. В идеале, этот дар должен служить той же конечной цели, что и жертвы, которые данному божеству приносили в прошлом. Дайте волю фантазии— иногда это приводит к удивительным результатам! (Бог-покровитель одного моего друга потребовал, чтобы тот принес ему в жертву свою правую руку. Друг тут же пошел и разукрасил руку татуировками— символами этого божества. «Смотри! — сказал он. — Теперь моя правая рука — твое святилище». По его словам, бог был в полном восторге.)

Но в любой подобной ситуации следует удостовериться, что вы правильно поняли цель, которой служило подношение в его древней форме. Иначе вы все испортите. Например, некоторым богам в прошлом приносили в жертву живых существ — животных или людей. Но цели, для которых это делалось, не всегда были одинаковы. Иногда задача заключалась в том, чтобы подарить божеству нового слугу или домашнее животное; и в этом случае вполне уместно преподнести богу любой другой предмет, полезный в домашнем хозяйстве. В основе такого подхода лежала магия зеркальной связи между земным и потусторонним мирами: жертвенный дар (и, в том числе, живое существо) портили или ломали в этом мире, чтобы он прошел через завесу, а по ту сторону завесы он вновь обретал целостность. Этот принцип издавна использовался для проведения физических даров через завесу между мирами. Однако в других ситуациях животных или людей приносили в жертву для того, чтобы перенаправить божеству мощный поток энергии: жизненную силу жертвы в сочетании с эмоциями людей, участвовавших в жертвоприношении и наблюдавших за ритуалом. Если в жертву приносили животное, то иногда это делалось для того, чтобы божество могло накормить свой народ мясом этой жертвы, вместе с тем приняв в дар ее жизненную энергию. (Ну и, разумеется, бывало и так, что жертвы богам приносили из чисто человеческих соображений — например, чтобы утвердить свою политическую власть или устроить зрелищную церемонию. Подобное случается во всех религиях.) Определите — при помощи гадания или обратившись к божеству с молитвой, — какой именно цели изначально служили жертвы, и воспроизведите в своем подношении не форму, а эту цель. Например, можно «провести сквозь зеркало» и отдать божеству любой предмет, который вы достаточно высоко цените, который нелегко приобрести или с которым вам трудно расстаться. Можно сделать что-нибудь достаточно трудное для вас (или, еще лучше, собраться группой и сделать что-нибудь трудное сообща): тем самым вы не только подарите божеству мощный поток энергии, но и проявите свою готовность вытерпеть ради него те или иные неудобства. Даже усилия, необходимые для того, чтобы отыскать или придумать какую-нибудь новую разновидность подношений (которую затем смогут перенять другие последователи этого божества), — сами по себе уже ценный дар. Не ставьте во главу угла внешнюю форму: главное в подношении — это цель, ради которой вы его совершаете. Например, у меня нет возможности строить храмы богам в физическом мире, но я создал несколько виртуальных святилищ в интернете — и некоторые из богов не замедлили проявить свою благодарность. (К тому же, виртуальные храмы помогают донести информацию о богах до тех людей, которые в противном случае, возможно, никогда бы о них не узнали.)

И еще один пример, несколько более спорный. Случалось так, что некоторые языческие группы проводили на моей ферме ритуальные жертвоприношения домашних животных, желая почтить своих богов традиционным способом. В старину для земледельцев мясо жертвенной овцы было редким и ценным лакомством, которое они не могли позволить себе в других обстоятельствах. Но мы с вами живем в другие времена, и подобные экономические соображения для нас утратили смысл. Поэтому в тех редких случаях, когда на моем участке совершались подобные обряды, я советовал всем присутствующим сосредоточиться на другом, а именно — на своих отношениях со смертью и на осознании того, что мы не видим, откуда берется мясная пища на нашем столе. Легкомысленно поглощая разделанное и упакованное в пластик мясо из супермаркетов, мы давно приучили себя не думать о том, что все живое питается живым; мы не пытаемся осознать смысл этой глубоко языческой истины и ощутить, насколько она священна. Я побуждаю участников и наблюдателей жертвоприношения исследовать те двойственные чувства, которые вызывает у них этот обряд, пережить эти чувства во всей полноте и предложить их в дар богам. Такую жертву мы действительно можем принести, не уронив своей чести. А после того, разумеется, мясо жертвенного животного готовят и съедают всей общиной — как дар племени от любящего его божества. Самое главное во всяком жертвоприношении — это добровольное намерение, и можете мне поверить, что иногда одна только внутренняя борьба за его укрепление тянет на полноценный дар.

Источник: Рейвен Кальдера "Что такое боги, и как с ними быть".


Cпасибо сказано
Вернуться к началу
 Профиль  
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 9 ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа [ Летнее время ]



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  

Последние темы


Погадать с котэ..

VFL.RU - ваш фотохостинг
Чтобы получить совет у котэ, нажмите на него.

Мы в соц.сетях

Банеры

Яндекс.Метрика

Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
GuildWarsAlliance Style by Daniel St. Jules of Gamexe.net
Guild Wars™ is a trademark of NCsoft Corporation. All rights reserved.Весь материал защищен авторским правом.© Карма не дремлет.
Вы можете создать форум бесплатно PHPBB3 на Getbb.Ru, Также возможно сделать готовый форум PHPBB2 на Mybb2.ru
Русская поддержка phpBB